Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2 - Лина Калина

Напряжение в зале стало почти осязаемым.

И тогда заговорила она.

— Сегодня будут играть Дом Ален'силь…

— И Вел'дринар, — раздались голоса дроу, ровные и бесстрастные.

— И... Алеан'этт, — закончила мать Элкатара торжествующим тоном.

— Вел'Артха'Киил. — Элкатар повернулся ко мне. — Это праздничная ритуальная игра, Нэтта.

— Что нужно делать? — спросила я.

— У каждого Дома пять фигур, — тихо объяснял он, пока на доске выстраивались дроу. — Клинки Тениидут первыми в атаку. Их бросают вперёд. Умирают — тоже первыми.

Плетельщикиломают поле, меняют правила. Иногда в твою пользу. Иногда — нет.

Лики Советакомандуют и своими, и чужими фигурами.

Нити Домазащищают союзников, часто ценой себя.

Он замолчал. Я почти не дышала.

— А если партия близка к провалу… вызываютБезликого. Один ход. Один удар. Одна жизнь.

— Звучит... как казнь, — вырвалось у меня.

Элкатар слегка улыбнулся. Совсем не весело.

— Так и есть. Здесь главное победить. Цена не имеет значения. Иногда легче пожертвоватьКлинком, чем показать слабость. Но если ты умна, ловка, владеешь магией — не важно, кем вышла на доску. Всё равно выживешь. А если нет — тебя просто уберут. Элегантно. На глазах у всех.

Я сглотнула.

— А если… не играть?

Элкатар скосил глаза в сторону трона.

— Можно. Но отказ сочтут слабостью. Дела с тобой вести не станут. А если победишь — тебя будут бояться. А это уже кое-что.

Он на секунду замолчал, перехватив мой взгляд, прежде чем добавить:

— И не смотри на приготовления с таким интересом. Я не выпущу тебя в эту игру. Потому что... — договорить он не успел: к нам приблизилась жрица в серебряной маске.

В руках она держала фигурку из обсидиана. Силуэт в капюшоне, склонённый вперёд, с вытянутыми руками — будто в атаке.

— Доминион Вел'дринар вызывает вас на игру, истинная араха-магистра, — произнесла жрица, протягивая мне фигурку. — Клинком Тени.

По спине пробежал холодок. Я знала, что это значит. Первая, кто умирает.

Мать Элкатара решила сыграть красиво — избавиться от меня ритуально. С одобрения зала.

И всё же я шагнула вперёд. Пальцы потянулись к фигуре, почти коснулись — как вдруг резкий рывок.

Элкатар.

— Нет, — холодно сказал он. — Дом Алеан'этт больше не даёт фигур. На поле их достаточно.

— Это нарушение ритуала, арах-магистр, — отозвалась жрица, не отступая. — Отказ выйти на поле равен отказу принять статус. А без статуса... она никто.

— Её статус уже определён.

Элкатар шагнул вперёд, заслоняя меня собой. Его голос был ровным, но за каждым словом — сталь:

— Истинная араха-магистра Алеан'этт. Она прошла через Танец Теней. Это видели все. Кто пожелает оспорить её право — пусть выйдет на ритуальный бой. Сейчас.

Он обвёл зал взглядом. Его глаза прищурились — хищно. Вызывающе.

Никто не двинулся.

Я затаила дыхание. Элкатар рисковал, защищая меня.

— Доминион Вел'дринар это запомнит, арах-магистр, — заявила жрица. Поклонилась едва заметно — вежливо, но с насмешкой.

— Прекрасно, — ответил Элкатар с ледяным спокойствием. Он повернулся ко мне. Подал руку, чтобы повести за собой. — Пойдём. Здесь слишком душно, истинная.

Мы пересекли зал под десятками холодных взглядов дроу и шагнули в прохладный полумрак сада. Здесь всё было другим: густая, живая тишина, запах ночной листвы и редких цветов.

Стоило отойти, как я не сдержалась:

— Отлично. Теперь со мной вообще никто дел иметь не станет.

— Ты не для этого мира, Нэтта. И потом, это была ловушка. Я не могу тобой рисковать, — мягко произнёс Элкатар, увлекая меня вглубь леса.

Я не ответила, только покачала головой.

Лес будто шептал на своём языке. Среди зарослей вспыхивали крошечные светлячки, повсюду росли десятки диковинных растений. Лепестки цветов мягко сияли в полумраке, а стебли изгибались, будто оживая.

Я шла рядом, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. Украдкой посмотрела на дроу. Тень от ветвей легла на его скулу, делая лицо ещё строже.

И всё же рядом с ним было спокойно. Даже в этом странном и мрачном мире, что принадлежал ему.

Ещё через пару шагов я не удержалась. Свернула в сторону, потом ещё немного и побежала к ближайшему кусту. Потом к другому.

Колени тут же намокли от росы, пальцы зарылись в прохладные листья. Один из них, тонкий и переливчатый, как чешуя ящерки, оказался в моей ладони.

Элкатар шёл рядом, руки за спиной, наблюдая с тем редким выражением... словно я была его стихией. Его радостью.

Минут десять я возилась с растениями, собрала горсть семян, прежде чем выдохнула и поднялась.

Элкатар молчал.

Но стоило мне выпрямиться — он заговорил:

— Нэтта, есть ещё кое-что.

— М? — отозвалась я, разглядывая куст с дикими теневыми розалиями. Был соблазн всё же в него залезть.

— Мы не закончили с мурлоксами. Разбив статуэтку, ты освободила часть… а кинжал? — он достал оружие и покрутил его в руке.

Глава 54

Столько навалилось, что я совсем забыла про кинжал.

Я вспомнила, как в храме Эйдглен отбросил его, и потом — когда пришёл Элкатар и поднял.

— Что ты хочешь сделать с оставшимися мурлоксами? — всё ещё перебирая семена в ладони, я подошла ближе.

Луна вышла из-за туч, освещая дроу особенно ярко.

— А что хочешь ты, истинная? — спросил он.

Я не ответила.

— Говорят, — начал Элкатар, — у принцессы-дроу из дома Вел'дринар когда-то был человек — её раб и маг. Он шёл за ней, когда она звала, редко говорил, и был всегда рядом.

Она владела им, как владеют кинжалом или кольцом. Но в его взгляде — сером, как пепел на обсидиановых плитах, — было нечто, что не подчинялось.

Маг любил её.

Втайне от принцессы-дроу он создал тридцать девять фамильяров — тридцать девять отголосков собственной души — и вложил их в ониксовую статуэтку, приняв за основу мурлокса — кошку, которая всегда возвращается к тому, кого признала.

Он отдал ей фигурку в день, когда его должны были убить.

И сказал:

«Я не могу больше защищать тебя. Но они смогут.

Пока ты жива — они будут рядом.

Пока ты в темноте — они станут твоей тенью.

Пока я люблю тебя — они будут мурлоксами».

Принцесса не ответила, только засмеялась. Но дар приняла — как принимают каплю крови на алтаре.

Говорят, той ночью тридцать девять чёрных кошек сплелись вокруг неё в кольцо.

А утром мага убили. Но убийцу так и не нашли.

Поговаривают, сам маг стал сороковой тенью — чтобы и после смерти хранить свою возлюбленную.

— Это грустная история, — медленно сказала я. — Но я уже испортила этот древний артефакт, отпустив часть мурлоксов,