Уцелевшая для спустившихся с небес - Наташа Фаолини
И тогда мы видим платформу иных.
Сначала она просто силуэтом на горизонте. Далеко. Тёмная, ровная тень посреди выжженной равнины, будто что-то вырвало кусок мира и вставило туда чужеродный орган.
— Вон там, — говорит Каэль, голос хриплый, усталый, но уверенный.
Я щурюсь. Сквозь грязный воздух видно больше: восьмиугольная форма, массивные щупальца антенн, выброшенных вверх, как осколки гигантского паука. В основании — три тяжёлые опоры, углублённые в землю. Они пульсируют слабым светом, будто платформа живая, как организм.
— Это она, — тихо произносит Тэрин, и в его голосе есть что-то... почти почтительное. Или... отторгающее.
— Откуда вы знаете точно? — спрашиваю я, хотя уже чувствую — знаю и сама.
Пульсация. Слабая, но тянущая. Как отголосок той волны, которую мы послали. Как отклик, который отзовётся в костях.
— Она пеленгует всё, что мы сделали, — отвечает Каэль. — Сканирует сеть резонанса. Сканирует тебя, Айна, ищут вирус, источник и она считает, что это все — ты.
Меня бросает в холод от масштаба.
— Платформа мобильная, — говорит Тэрин. — Она может изменить расположение за несколько часов. Поэтому её прячут. Двигают ночью, но сейчас… она здесь, потому что дроны нападают на поселение.
Я вижу, как вокруг платформы мерцают искры — дроны патрулируют периметр. Вдали, у основания, что-то движется — большие силуэты, похожие на тех самых новых иных. Идущих рядами. Тихих, решительных, полностью подчинённых.
— Это место охраняется, как храм, — шепчу.
— Потому что это и есть их храм, — отзывается Каэль. — Вся их логика, вся их стратегия строится оттуда. Это — интерфейс между флотом и землёй. И если мы захватим его…
— Мы вырвем у них управление, — заканчивает Тэрин.
Он делает шаг вперёд, напряжённый, как струна. Его лицо закрыто шлемом, но я знаю — под ним напряжение. Не страх, нет, а готовность.
Я кладу ладонь ему на предплечье. Смотрю на Каэля. Он уже вынимает план-схему. Спутниковая карта мерцает в тусклом свете. Красные точки — группы дронов. Синие — периметр. В центре — ядро.
— Мы не сможем победить в лоб, — говорю. — Но если проникнем внутрь… если мы доберёмся до самого ядра...
— Тогда это закончится, — говорит Каэль. — Или начнётся новое.
Ветер прорывается сквозь ржавые решётки, доносит запах озона, ржавчины и неотвратимого выбора.
Я не чувствую страха. Нам остаётся либо пробраться внутрь и, возможно, умереть, либо стоять здесь и бояться, не узнав, могли ли мы спасти хоть кого-то ещё.
Для меня выбор очевиден.
Глава 57
Каэль срывается с места — врывается в пространство между выстрелами, лавируя среди огня, как будто сам стал частью этой битвы, её сердцем.
Его фигура исчезает в клубах пыли и раскалённого воздуха, пока вокруг нас небо раздирают взрывы.
Пылающие дроны один за другим падают с неба, как мёртвые звёзды, оставляя за собой вспышки, будто плач вселенной.
Тэрин поворачивается ко мне, визор его шлема светится ярко-фиолетовым цветом.
— Внутрь! — кричит он.
Я киваю, и мы бросаемся за Каэлем, в утробу враждебной структуры.
Всё внутри платформы похоже на чужеродный организм — коридоры, словно кишки, пульсируют слабым светом, откуда-то доносится тяжёлый гул, как ритм сердца, которое не может определиться — жить или умирать.
Жара, электричество трещит в воздухе. Стены пульсируют, как дыхание. Металлический привкус у меня во рту вызывает приступ тошноты и на несколько минут я скрючиваюсь возле стены, пока меня выворачивает наизнанку теми немногими кусками еды, которые я запихнула в свое тело через силу.
Тэрин помогает мне, придерживает за талию. Выпрямившись, я киваю ему.
Мы прорываемся в главный зал через вой сирены и клубы пыли и еще какого-то вонючего газа.
И я вижу центральный узел.
Он гигантский, как пульсирующее сердце, заключённое в стекло и металл, пронизанное трубками, кабелями, источниками света и пепельной пыли. Он звучит странно, какой-то писк и хлюпанья доносятся изнутри этой штуковины, словно он поет о своей скорой смерти.
И рядом с ним — человек. Нет. Не совсем человек. Или все-таки…?
Димитрий.
Он стоит перед ядром. В броне, явно не людской. Броня гладкая, хищная, как будто слеплена из останков павших дронов.
— Димитрий?! — мой голос срывается. — Что ты…
Он оборачивается. И я вижу его глаза, в них океан боли, но еще больше там решимости.
— Я знал, что ты придёшь, — произносит он тихо. Почти ласково. — Я… знал, что так будет. И знал, что смогу… хоть что-то исправить.
Он делает шаг к узлу. Его руки дрожат. Голос срывается, но он всё равно говорит:
— Система активирована. Последний протокол запущен. Орбитальный канал уже нацелился. Через три минуты… — он запинается, и в его голосе — пустота, — нас не будет. Никого. Ни тебя. Ни их. Ни города. Ни моей сестры. Всё — сгорит. Тебя не будет, Айна, а ты — все, во что я был влюблен в этом мире, с самого первого взгляда, когда впервые увидел тебя.
— Останови это! — кричу я.
— Только я и могу, — его губы дрожат. — Потому что ключ к этому узлу — человеческое сердце и душа.
— Нет! — Я бросаюсь вперёд. — Не делай этого! Мы найдём способ!
Он смотрит на меня. И я вижу — он уже всё решил.
— Прости меня, Айна, — говорит он. — За страх и предательство. За то, что был слишком слаб. Но… если я хоть раз был тебе важен — пусть это будет сейчас.
Я чувствую, как меня душит воздух. Как сердце хочет вырваться. Как ноги не двигаются.
— Я же все это время думала, что уже потеряла тебя, а ты был жив… почему не вернулся в поселение?
Он улыбается, тихо, без радости, но с теплом.
— Скажи им… что я не был просто трусом.
Он смотрит на меня еще несколько мгновений, пока мои глаза наполняются слезами, становясь стеклянными, делает шаг вперёд, в поток света.
Все вспыхивает.
Ослепительно и мгновенно.
Свет захлёстывает нас, будто мир сам взорвался в плаче.
Я падаю. Каэль прикрывает меня с собой. Тэрин заслоняет с другой стороны.
Мы слышим глухой гул, как удар в сердце Земли. Потом — взрыв, похожий на вздох умирающего неба. Я ощущаю, как дрожит платформа. Как изнутри летит пыль, огонь, стекло.
Гул идёт снизу — не по воздуху, а по костям, по позвоночнику. Я вздрагиваю. Тэрин замирает. Каэль крепче сжимает мою руку.
И тогда гул разрастается, превращаясь
