Душа на замену - Рада Теплинская
На мгновение повисла небольшая, но ощутимая пауза, воздух между нами, казалось, сгустился, наполнившись невысказанными словами, недомолвками и электрическим напряжением, от которого звенело в ушах. Я посмотрела ему прямо в глаза и тихим, уже серьёзным голосом, не позволяя себе ни капли легкомыслия, которое только что мелькнуло в моей голове, ответила:
— Почти.
Прежде чем он успел отреагировать на это неоднозначное признание, прежде чем выражение его лица изменилось, в коридоре раздались тяжёлые размеренные шаги. Они эхом отдавались от массивных каменных плит пола, приближаясь с неумолимой решимостью. Затем массивная дубовая дверь кабинета с глухим стуком распахнулась, и на пороге, заполняя собой весь проём, появился льер Айрелл. Его фигура была внушительной, он был облачён в дорогие тёмные одежды, а взгляд был проницательным, острым и мгновенно оценивал обстановку, возникшую между нами.
— Вижу, вы уже заждались, — произнёс он, и на его губах заиграла лёгкая довольная улыбка, граничащая с самодовольством. Его слова были размеренными, взвешенными и полными скрытого торжества. — И успели обсудить мой сюрприз.
— Отец! — Голос Емриса прозвучал резко, как удар кнута, в нём клокотало возмущение, граничащее с яростью. Он сжал кулаки так сильно, что побелели костяшки, а глаза потемнели от бушующей внутри несправедливости. — Я готов принять твоё решение, — начал он, чеканя слова, каждое из которых было подобно удару молота, раскалывающему камень. — И пусть ты ни с кем из нас не посоветовался, хоть ты и знаешь, что я не планировал жениться, тем более так скоро. Но разве так можно⁈ — Он указал на меня, и я почувствовала, как холодный металл ошейника снова давит на мою шею, напоминая о моём постыдном положении, унижая и обременяя меня. — Зачем на ней поводок? Почему ты сразу поселил её в моей комнате?
Последние слова он произнёс с такой горечью, что она сквозила в каждом звуке, а его голос словно надломился, выдав всю глубину его отчаяния.
49
— Меньше всего мне хотелось бы принуждения, — прошептал он, и его взгляд, полный невыразимой смеси жалости и отчаяния, скользнул по мне, — особенно с ней.
В этой фразе было столько боли, столько искренней и глубокой тоски, что меня пронзила острая, почти физическая боль, словно удар под дых, и на глаза чуть не навернулись слёзы. Я, которая сама чувствовала себя несвободной и вынужденной что-то делать, вдруг увидела его страдания, его унижение, его собственную неволю, и это ранило меня сильнее, чем любая цепь или поводок.
— Конечно, мало кто добровольно согласился бы на брак со мной, — продолжил Емрис, его голос стал чуть тише, но горечь не исчезла, а лишь усилилась. — Но под таким давлением… зачем ты тогда отказал льере Эдне? Она была готова добровольно выйти за такого, как я.
При упоминании этого имени льер Айрелл поморщился, и на его лице отразилось откровенное презрение, как будто он попробовал что-то очень кислое.
— Льера Эдна, — выплюнул он, словно это имя было ядом, оставляющим горький привкус во рту, — нуждалась в нашем положении в обществе и доступе к нашей сокровищнице, а не в тебе. А Рина… — Он снова окинул меня оценивающим взглядом, но теперь в нём читалось что-то похожее на одобрение, почти неожиданное. — Рина — не избалованная дракониха, приятная, достаточно умная. Думаю, вы с ней отлично поладите, а положение и деньги будут интересовать её в последнюю очередь. А что касается поводка, то это вынужденная мера. Я планировал привезти её через три месяца, но получил информацию о том, что она пыталась покончить с собой после совершеннолетия. — Эти слова повисли в воздухе, как разорвавшаяся бомба, и я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица, оставив его ледяным и онемевшим. — Не знаю, повлияло ли на её решение моё предложение её опекуну и что там произошло, поэтому я решил забрать её из того дома раньше. Но видели бы вы, как она собиралась в дорогу: весь её скромный гардероб и припасы, которые она сложила в старый потрёпанный рюкзак и положила в карету, говорили о том, что девочка планировала сбежать.
Глубокий, звучный голос, в котором за мгновение до этого слышались дразнящие, почти игривые нотки, когда он обращался к ним по пустяковым домашним вопросам, теперь стал более низким, утратил веселость и зазвучал совершенно серьезно. Его тон тяжелым камнем упал в воздухе личного кабинета Патриарха. Перемена была ощутимой и сразу же привлекла безраздельное внимание двух молодых людей, стоявших перед ним.
Он слегка наклонился вперёд, не сводя глаз с Емриса, старшего из них двоих, который сохранял невозмутимость, хотя в его челюсти чувствовалось едва заметное напряжение.
— Неужели мне нужно рисовать тебе картину тех бесчисленных опасностей, которые могли подстерегать её на улицах, где она была одна и совершенно беззащитна? Даже в этом городе молодая женщина, только что приехавшая из такого места, как Олистан, уязвима. Поэтому нет нужды в дальнейших обсуждениях её наряда. Некоторое время она будет носить выданную ей практичную одежду. В целом это не так уж важно. Что ещё более важно, мы приняли серьёзные меры предосторожности: в саму ткань вплетён маячок для отслеживания, а также наложено тонкое заклинание для наблюдения. Если возникнет угроза её жизни, вы будете немедленно оповещены. Эти два последних защитных заклинания также тесно связаны с кольцом, которое она сейчас носит.
Патриарх сделал паузу, давая собеседнику время осмыслить его слова, а затем продолжил, и в его голосе зазвучали непререкаемые властные нотки.
— Именно из этих соображений я поселил её в твоих покоях, Емрис. И, честно говоря, это пойдёт на пользу и тебе. Если бы ты был предоставлен самому себе, ты бы годами кружил вокруг этой проблемы, старательно избегая любого по-настоящему близкого общения. Так что считай это вынужденным ускорением. Вы оба — не спускайте с неё глаз. И не обманывайтесь её внешней покорностью и скромностью; девушка не так тиха, как кажется. Я до сих пор не совсем уверен, что именно она пережила у Олистана, что зажгло в ней такую искру, хотя у меня есть подозрения. Но чтобы пронести… шушеру в личные покои одного из его слуг, нужен определённый извращённый гений. А личинки, пожирающие чернила, в кабинете её опекуна? Признаюсь, эта шалость меня очень позабавила. — На мгновение в его глазах мелькнул тот самый насмешливый огонёк, но затем он строго предупредил: — Так
