Таро на троих - Анна Есина

— Со мной и ты не попробуешь, — отрывисто проговорила и отстранилась от его руки. — Хорош. Мне не нравится.

— Лгунья.

Он настойчивее прижался к узкому колечку, и меня скрутило в предоргазменных спазмах. Зар уложил мои руки себе на грудь и, удерживая затылок, начал трахать сам. При этом всё время стимулировал попку. Входил немного, выходил и возвращался опять. Меня лихорадило всё сильнее. Тело приготовилось к внезапной потере самообладания. Пальцы на ногах поджались. Горло сдавило криком. Я всхлипнула в последний раз и затихла, переживая разрушительную бурю.

Зар не остался в стороне и тридцать секунд спустя уткнулся носом мне в шею, позволив, наконец, расслабиться.

Он опять кончил в меня. И снова я ни единого раза не задумалась о защите. Ох, это плохо закончится.

— Вовсе нет, — ответил моим мыслям Зар, или я настолько обалдела, что заговорила вслух? — У нас с братом не может быть детей. Если ты вдруг об этом переживаешь. И мы совершенно здоровы, могу уверить за обоих. Нас с детства приучили заботиться о таких вещах.

— Ты иногда такой зануда, — рискнула пошутить, но его слова внушали успокоение.

— Это называется профдеформация. Работа накладывает отпечаток.

Он взял из ящика стола небольшое махровое полотенце, вытер им меня и себя, накрыл обоих одеялом и ревностно обнял обеими руками.

— А теперь спи. Если снова почувствуешь меня в себе, знай, что я луначу. Могу трахнуть ненароком, даже не разлепляя глаз.

— М-м-м, оргазмы делают тебя вполне удобоваримым человеком. Ты даже начал шутить. Надо бы запомнить.

— Кто бы говорил, ходячая провокация.

— Вот и фигушки. Это ты озабоченный.

— Сейчас моя озабоченность станет твоим худшим кошмаром. Поверь, с десяток раз за ночь для меня вовсе не предел.

— Пугаешь меня тем, что заюзаешь своей пиписькой?

— То, что заюзаю, как ты выразилась, легко можно заменить тем, что ещё хранит девственность. Я ясно намекаю?

Прикусила язык и притворилась спящей. Зар хохотнул, погладил кончиками пальцев столь желанную дырочку и тоже сладко засопел, так и не отпустив меня от себя. Засыпали в позе бутерброда, где он был хлебушком, а я — сочным куском докторской колбасы. Или наоборот?

Глава 24

Мы свернули с шумной улицы в тихий переулок. Приют встретил нас чистым, светлым фасадом из красного кирпича с большими панорамными окнами. Над входной группой — аккуратный козырёк, а по бокам от дверей высажены карликовые ели, припорошённые снегом.

За порогом начиналась просторная прихожая с полом из тёплого бежевого керамогранита. Сразу бросалась в глаза продуманность пространства: вдоль стен — низкие деревянные скамейки с мягкими сиденьями, над ними — крючки для одежды и небольшие полочки для обуви. Всё выстроено так, чтобы даже малыши могли самостоятельно снять пальто и поставить сапожки на место.

— Как давно ты этим занимаешься? — спросила я с большим удивлением. Что угодно могла предположить, но то, что Зар свободное время посвящает заботе о детях-сиротах... Такое в моей голове не укладывалось.

— Да почти всю сознательную жизнь, — отделался он скромным ответом, снял верхнюю одежду, подхватил неподъёмную коробку с подарками для маленьких сорванцов, и уверенно двинулся по коридору.

Внутри всё сжалось от странного волнения, словно впереди ждало что-то, к чему я совершенно не готова.

В вестибюле витал аромат свежеиспечённого печенья.

Первым нас заметил мальчик лет семи — худенький, с огромными карими глазами и непокорным вихром на макушке.

— Дядя Зар! — вскрикнул он и бросился вперёд.

За ним из соседней комнаты высыпали остальные — человек десять, не меньше. Девочки в опрятных платьях с кружевными воротничками, мальчишки в выглаженных рубашках и брюках. Все как на подбор — ухоженные, с ясными глазами, без тени забитости или настороженности.

Зар поставил на пол большую коробку и раскинул руки:

— Ну, кто первый?

Дети окружили его, но без суеты, словно знали правила этой игры.

— Я! Я! — потянула его за рукав малышка с двумя тугими рыжими косичками и веснушками, рассыпавшимися по носу. — Дядя Зар, вы не забыли?

— Конечно, не забыл, Лика, — улыбнулся он, доставая из коробки маленькую куклу в голубом платье. — Вот твоя принцесса.

Девочка ахнула, прижала игрушку к груди и тут же спряталась за чью-то спину, разглядывая подарок.

К Зару прижался светловолосый паренёк лет десяти, серьёзный, с аккуратным пробором:

— А мне?

— И тебе, Артёмка. — Из коробки появился набор для выжигания по дереву. — Видел в прошлый раз, как ты заглядывался на такой же у Кольки.

Мальчик вспыхнул, пробормотал «спасибо» и тут же принялся изучать инструменты.

А вот и самая маленькая — Соня, ей на вид не больше четырёх лет. Она молча вцепилась в штанину Зара и уткнулась носом в колено. Он наклонился, достал плюшевого зайца с бантиком и прошептал:

— Это тебе. Чтобы не боялась темноты.

Соня обхватила игрушку обеими руками, улыбнулась и снова спряталась.

Я стояла в стороне, наблюдая, как он обращается с каждым — помнит имена, увлечения, даже мелкие капризы. Вот темноволосая Маша, которая мечтает стать художницей: ей Зар вручил набор акварельных красок и кисти. Вот Ваня, обожающий поезда: в его руках оказался деревянный макет железной дороги с мостами и туннелями. Даже молчаливый Гриша, который всегда держался особняком, получил то, о чём давно мечтал — книгу о звёздах с подвижными иллюстрациями.

— А это кто? — тихо спросила я, заметив в углу девочку лет двенадцати с длинными русыми волосами, заплетёнными в толстую косу. Она наблюдала за происходящим с лёгкой грустью, не решаясь подойти.

Зар проследил мой взгляд:

— Это Полина. Умница, читает взахлёб, но очень стеснительная.

Он достал из коробки толстенный трёхтомник «Властелина колец», подошёл к девочке и сказал:

— Знаю, ты давно хотела эту книгу. И вот ещё, — он положил сверху блокнот в переплёте из розовой кожи. — Чтобы записывать свои истории. Ты ведь пишешь?

Полина покраснела, кивнула и прошептала:

— Спасибо…

— Как-нибудь обязательно дай прочесть свои рассказы. Мне очень интересно. Обещаю поделиться мнением.

Я почувствовала, как в груди разрастается странное тепло. Это была не просто показная щедрость богатого мецената — это была забота. Настоящая, ежедневная, вдумчивая. Зар знал, кто из детей боится грозы, кто плохо спит без любимой игрушки, кто мечтает научиться играть на гитаре. Он помнил всё.

Когда подарки были розданы, дети расселись вокруг Зара на ковре, а он начал рассказывать историю — что-то весёлое, про приключения в старом замке. Они слушали, затаив дыхание, смеялись, перебивали, а он терпеливо отвечал на каждый вопрос.

Я прислонилась к дверному косяку, наблюдая за этой картиной, и