Беглая жена дракона. Наследница проклятого поместья - Адриана Вайс
Эльверон смотрит на меня, и в его взгляде я ловлю искру уважения. Возможно, ему понравилась моя решимость.
— Я подумаю над этим, — наконец, произносит он. — Сейчас мне нужно ехать на встречу, на которую я уже опаздываю. Но я оставлю здесь охрану, на случай, если Габриэл решит вернуться. Мы же с вами поговорим сразу после моего возвращения.
Я благодарно киваю, и мы вместе спускаемся вниз.
Провожая его, я мимолетно ловлю себя на мысли, как Эльверон смотрится со спины — его сильные плечи, плавная, но уверенная поступь. В голове сразу же всплывает воспоминание о том, как он спас меня от Габриэла, как стиснул руку моего мужа, словно стальной капкан, и не позволил ударить меня.
Сердце странно сжимается. Почему я снова думаю об этом сейчас? Разве я не должна искать выход из сложившейся ситуации и решать что можно сделать, чтобы Габриэл больше и пальцем не смог до меня дотронуться?
В дверях Эльверон останавливается, поворачивается ко мне. На улице уже сумерки, прохладный воздух приносит запах мокрой травы и прелых листьев. По коже пробегает легкий озноб.
— Ах да, я забыл одну вещь, — с этими словами он протягивает мне свиток с печатью.
Не понимая что он мне дает, я растерянно принимаю свиток, но с удивлением вскидываю бровь.
— Это приказ, разрешающий вам торговать вашими сладостями на улицах города, — поясняет Эльверон, с улыбкой наблюдая за моей реакцией, — Вы заслужили его своей решительностью и, — он опускает голос на полтона ниже, — достойным вкусом ваших сладостей. Думаю, в Руале они придутся по душе многим.
Я сжимаю свиток, едва сдерживая радостный вздох.
Вот так подарок!
Теперь мы сможем продавать свои сладости и заработать денег, чтобы погасить долги и укрепить положение поместья.
— Спасибо! — восклицаю я, и моя улыбка полна искреннего счастья, — Вы не представляете, насколько это важно для меня.
Эльверон слегка кивает, а затем подзывает к себе одного из своих слуг, который выносит из кареты мою корзинку. Ту самую, в которой я передавала герцогу сладости. Только на этот раз она пустая. В ней лежит лишь небольшой сверток, обернутый плотной тканью.
— И еще одна мелочь. Я обещал вам вернуть морозильный артефакт. Вот он, цел и невредим. Признаюсь, я попробовал все ваши сладости до последней крошки, и они были бесподобны. Как только вы наладите их готовку, я обязательно распоряжусь купить у вас часть сладостей про запас.
Сердце наполняется благодарностью, а по лицу расходится румянец. Когда я протягиваю руку за корзинкой, наши пальцы на мгновение соприкасаются.
Кожа Эльверона оказывается неожиданно горячей, будто у него жар, но вместе с тем, этот жар кажется приятным и успокаивающим.
Однако, сразу после этого, происходит что-то странное.
Будто искра вспыхивает в моем сознании. Я вздрагиваю, и в ту же секунду зрение затуманивается. Мир перед глазами плывет, будто отражение в озерной воде, и на миг я перестаю чувствовать пол под ногами.
Передо мной снова разворачивается яркое и красочное видение. Да такое, что я не могу сдержаться, чтобы не вскрикнуть:
— Нет! Господин Эльверон, пожалуйста, я прошу вас ради всех богов… отмените встречу, на которую вы собираетесь ехать!
Глава 45
— Мадам Шелби, что с вами? — обеспокоенный голос Эльверона отзывается в моих ушах.
Я же никак не могу прийти в себя от настолько внезапно открывшегося мне видения. В груди тягостно и больно, будто меня огрели чем-то тяжёлым.
Перед глазами всё ещё стоит картина: незнакомые земли, залитые блеклым светом хмурого дня серые скалы и редкие чахлые деревья, цепляющиеся за каменистую почву. Пыльная дорога уходит вдаль, а на ней — карета Эльверона с гербами его рода. Я вижу, как она медленно катится по неровному тракту, а охранники, сопровождающие ее, настороженно оглядываются по сторонам.
И вот внезапно, прямо перед каретой герцога, со склона летят камни. Лошади испуганно замирают, карета останавливается, а охрана сбивается в кучу. Ужасный грохот наполняет окружающее пространство. Буквально один миг — и обвал напрочь перекрывает путь.
Эльверон из кареты спрашивает что случилось и ему спешно докладывают о проблеме. Он распоряжается возвращаться и как только кучер разворачивает карету, из-за валунов выскакивают… неизвестные люди, одетые в кожаные доспехи. На лицах у них маски, похожие на те, что использовали грабители особняка. Вот только эти, как бы они ни старались, но на грабителей и разбойников совсем не похожи — они слишком хорошо организованы, а их движения выдают профессионалов.
Стража Эльверона, дюжина крепких мужчин, яростно отбиваются от нападающих. Я слышу звон стали, который прерывают неожиданные вспышки и взрывы. Люди, устроившие засаду, пользуются магией.
А у некоторых в руках я замечаю странные артефакты, похожие на обсидиановые клинки и жезлы. Из них вырываются всполохи чёрно-фиолетовой энергии, которая даже на первый взгляд кажется смертельно опасной.
Один за другим стражники падают, не в силах справиться с нападением. Эльверон и сам вступает в бой, отбиваясь яростной магией огня. В какой-то момент он яростно рычит и принимает драконью форму, — величественную и вселяющую трепет — стараясь прорваться сквозь плотный строй нападавших.
Но неизвестные будто этого и ждали. Все, у кого в руках было обсидиановое оружие, нацеливаются на дракона, обрушив на того целый поток пугающей черно-фиолетовой магии. Дракон сопротивляется — издав яростный рев, он выставляет перед собой щит и пытается атаковать в ответ. Однако, магия нападавших сминает защиту и накрывает тело Эльверона.
Когда заклинание рассеивается, на земле уже лежит его бездыханное человеческое тело.
После того, как последний человек Эльверона погибает, к оставшимся в живых разбойникам со стороны завала подходит мужчина. Высокий, представительный, в богатой бархатной одежде, увешанной цепями и перстнями. Его тонкие губы изгибаются в презрительной ухмылке, а ледяные глаза смотрят на погибшего Эльверона сверху вниз.
Этот мужчина — явно благородных кровей. Это видно по его осанке и выправке, по тому, как он с небрежным величием опирается на костяной трость с набалдашником в виде змеиной головы.
Лицо этого человека бледно и костляво, а в чертах есть что-то гнусное, отталкивающее. Словно покрытая язвами плоть, прикрытая дорогой тканью.
