Аленький злобочек - Светлана Нарватова
За скрипом послышались шаркающие, с прихрамыванием, шаги, и Атрокс уловил знакомую черномагическую ауру.
Гесинечногубый маг пришел мстить!
Нет, страха не было.
В прошлый раз у него был резерв Силы, полученный из кристалла. А сегодня в его корнях филактерия. Но вчера помимо магии у Атрокса было важнейшее оружие — эффект неожиданности. Увы, эффект неожиданности можно разыграть только один раз.
Атрокс сосредоточился на всех, доступных ему, ощущениях, в любой момент готовясь вступить в бой.
Чернокнижник брел по дорожке, раздвигая ветви и листья и сыпя проклятия в адрес растений. Совсем, гаденыш, страх потерял! Чем бы он дышал, если бы не они?! Враг медленно, но неотвратимо приближался. И когда его рука бесцеремонно сдвинула листья Атрокса, негодование прорвалось наружу.
— Вонюч-ч-ч-чка! — прошипел, прокашлявшись, маг. — Ну все, тебе конец!
Он неосторожно оперся рукой о капустную кадку, прямо рядом с лианой, и Атрокс выпустил шипы, вонзаясь в плоть.
Маг зашипел: наученный горьким опытом, он не заорал и кадку пинать не стал. Атрокс всасывал выступившую кровь, насыщенную магией. Лианы зашевелились, готовясь опутывать врага, когда речитативом над ним зазвучало парализующее заклинание.
Это конец.
Атрокс отчетливо понял: это конец.
И тут зашевелились листья красотки на столе! Она намеренно отвлекала внимание мага, чтобы спасти его, Атрокса! Безумная! Что она творит!
— А! Тут еще одна дрянь завелась, — прервал заклинание чернокнижник и замахнулся на беззащитную барышню.
Перед мысленным взором Атрокса промелькнуло все недолгое их знакомство. Его прекрасная принцесса жертвует ради него жизнью, а он не успевает ничего сделать! Он жалкий, бесполезный, бездарный чурбан! Пень замшелый!
Зачем ему этот мир, если в нем не будет ее?! Ее блестящих листьев с нежным розовый естеством, скромно прикрытым жесткими щетинками? Какой смысл становиться Темным Властелином, если ее не будет рядом?!..
Настя
Излишняя самоуверенность - это зло, думала Настасья, уже по привычке обходя одну скрипучую половицу на паркете за другой. Это надо же было быть такой непроходимой… оптимисткой, чтобы предполагать будто к ней на базаре выстроится очередь из желающих опробовать на себе неизвестный декохт. Конечно, попрошайки поначалу слушали ее весьма и весьма внимательно, но когда выяснялось, что барышня не милостыню подавать подошла, а имеет при себе вполне деловое предложение, зелейницу стали избегать. Более того, весть о чудачке распространилась по всему базару, но в результате к девушке подошел вовсе не кандидат в испытуемые, а местный городовой.
Настя поморщилась от унизительного воспоминания и, остановившись на секунду, прислушалась, все ли спокойно в коридоре. Тишину нарушал только посвистывающий храп батюшки за дверью его спальни, остальные же обитатели дома вели себя тихо.
Настасья стала спускаться по лестнице, на ходу придумывая, что скажет Платону Алексеевичу о своих нынешних успехах. Ведь тот непременно спросит... не может не спросить, если ему хоть капельку небезразлична ее судьба.
Внутренний голос подсказывал, что еще как небезразлична.
Что он там такое напоследок сказал? Настя тщилась припомнить в точности, но не могла. Главное, что тон молодого человека был очень многообещающий…
Девушка помотала головой, отгоняя от себя грезы о еще несвершившемся. Ну уж нет, второй раз за один день она в эту ловушку не попадется! Излишняя самоуверенность… да она, она самая.
В конце концов, у нее под рукой есть один очень заинтересованный в успехе всего предприятия испытуемый — она сама. Пробовали же на себе свои изобретения все великие ученые, чем она, Анастасия Букашкина, хуже?
Не в смысле учености… а в смысле настойчивости.
Приняв твердое решение, Настя заторопилась и, почти пробежав по первому этажу, оказалась у дверей оранжереи.
Первый же шаг во влажную атмосферу заставил девушку насторожиться. В помещении было что-то не так, пахло неправильно, неприятно.
Настасья замерла на пороге, но тут же пригнулась и спряталась за ближайшим кустом, уловив впереди неясное движение и бормотание.
Чутье подсказывало, что в оранжерее был вовсе не Платон.
Девушка осторожно развела руками листья папоротников и выглянула из своего укрытия. А ну как Петька опять самовольно безобразие учиняет?
То был и не Петька тоже, но фигура, наклонившаяся около кадки с Аленьким злобочком показалась смутно знакомой.
Настя подождала еще, и через минуту тени сложились на человеке настолько благоприятно, что стало возможным разобрать черты лица и главное - черную гусеницу над верхней губой.
Кузнецов!
Он-то что забыл в ее оранжерее? Да еще к Костику наклоняется так, бормочет, будто вздумал разговаривать с растением.
Лунатик? Так полнолуние уже прошло. Или полнолуние это для оборотней?
А, может, просто городской сумасшедший? Вон с
