Нежная Роза для вождей орков - Наташа Фаолини

— Ты боялась меня меньше, чем их? — продолжает он допытываться, его голос становится тише, интимнее.

Я смотрю в его серьезные, темные глаза и вспоминаю. Вспоминаю ту ночь у костра, когда он укрыл меня своим плащом, молча помогал мне с едой, пока его братья спали…

Он никогда не угрожал мне так открыто, как Хаккар. Вообще, в принципе, не угрожал.

Никогда не играл со мной так жестоко, как Торук. Его сила была другой — тихой, сдерживаемой. И да… она пугала меня меньше.

Слова застревают в горле, но он видит ответ в моих глазах.

— Значит, дело не во мне, — тихо констатирует он, и в его голосе — смесь облегчения и чего-то еще, похожего на… боль?

Он смотрит на меня так, словно я — загадка, которую он отчаянно пытается разгадать.

— Тогда почему, Роза? Почему я остался последним? Если ты не боялась меня… может быть…

Он не договаривает, но я понимаю его невысказанный вопрос.

Если не страх, то что? Отсутствие желания? Отвращение?

— Нет! — вырывается у меня. — Дело не в этом! Ты… ты нравился мне. С самого начала. Больше их всех.

Признание слетает с моих губ прежде, чем я успеваю его обдумать. Я сказала это.

Призналась ему.

И самой себе.

Базальт замирает. Весь мир, кажется, притихает вместе с ним. Он смотрит на меня, и в его глазах — абсолютное, оглушающее потрясение.

Кажется, он ожидал чего угодно, но точно не этих слов.

Я и сама от себя не ожидала. Не думала, что признаюсь, хотя все сказанное — чистая правда.

По могучему телу Базальта проходит крупная дрожь.

Его лицо, до этого бывшее маской боли и непонимания, преображается. Оно озаряется чем-то диким, первобытным, всепоглощающим.

Он наклоняется.

И целует меня.

В новой ласке нет и следа той осторожности или неумелости, что была раньше.

Это чистая, необузданная страсть, которая копилась в нем годами, десятилетиями, и которая наконец-то нашла выход…

Он целует меня так, будто не может провести и секунды без моих губ. Его рот требует, берет, пожирает, и я отвечаю ему с той же отчаянной, всепоглощающей силой.

И не думаю о том, что это, может быть, неправильно. Не могу и не хочу… потому что Базальт мой. С самого начала был больше моим, чем его братья. Просто… сначала все сложилось не в нашу пользу.

Но я не могу сказать, что жалею.

Все случившееся позволило мне лучше узнать братьев.

Тем временем руки Базальта начинают свое неистовое исследование. Они больше не осторожны.

Ладони скользят по моему телу, под тонкой тканью платья, оглаживая каждый изгиб и впадинку, словно пытаясь запомнить меня наощупь, впитать в себя. Его пальцы находят мою грудь и властно сжимают ее, вырывая из меня стон, который он тут же поглощает своим поцелуем.

Его прикосновения распаляют меня, превращая мое тело в один сплошной, пульсирующий нерв. Я выгибаюсь под ним, цепляясь за его плечи, и чувствую, как под тонкой тканью его штанов нарастает его собственное, несокрушимое желание.

Тишина реки тонет в наших сбивчивых вздохах и стонах…

Он чувствует мой ответный огонь, мою дрожь, сдавленный стон, и это срывает с него последние остатки контроля.

Низкий, гортанный рык вырывается из его груди — звук первобытного торжества и голода.

Рука орка, сжимавшая мою грудь, скользит ниже, к завязкам моего платья. Он нетерпеливо, почти грубо, рвет их.

Ткань расходится, обнажая мою кожу прохладному воздуху и его раскаленному взгляду. Он отрывается от моего рта, чтобы посмотреть, и его дыхание сбивается.

— Роза… — шепчет он, в его голосе — благоговение и темное, обжигающее желание.

Он склоняется ниже, и его губы находят мою грудь. Я вскрикиваю от этого нового, ошеломляющего ощущения. Его рот — это одновременно и нежность, и пытка.

Базальт ласкает меня с такой умелой, почти мучительной медлительностью, что я теряю остатки разума. Мои пальцы зарываются в его короткие, жесткие волосы, я притягиваю его ближе, умоляя без слов о большем.

Когда поднимает голову, его глаза — два пылающих зеленых угля.

Базальт срывает с меня остатки платья, отбрасывая их в сторону.

Он приподнимает мои бедра, устраиваясь между ними, и я чувствую жар его кожи, твердость, силу. Я готова. Более чем готова. Я хочу этого так же отчаянно, как и он.

Он входит в меня одним плавным, мощным движением, и я кричу — от боли, удовольствия и всепоглощающего слияния.

Базальт замирает на мгновение, давая мне привыкнуть, его лоб прижимается к моему.

А затем он начинает двигаться, и мир вокруг нас перестает существовать.

Глава 54

Он задает темп, который лишает меня воли, заставляет тело отзываться инстинктивно, первобытно.

Я обвиваю его ногами, прижимаясь еще теснее, желая стереть последние остатки пространства между нами. Руки скользят по его влажной от испарины спине, ощущая каждый шрам и напряженный мускул. Он — скала, но сейчас эта скала дрожит в моих руках.

Базальт наклоняется и снова целует меня, неистового, голодного, полный той страсти, которую так долго скрывал. Я отвечаю ему с той же силой, кусая его губы, пробуя на вкус хриплые стоны.

Ритм становится быстрее, яростнее. Каждый его толчок — это удар, который заставляет меня вскрикивать, выгибаться ему навстречу. Напряжение нарастает, превращаясь в тугой, звенящий узел внизу живота.

Я чувствую, как меня тянет к краю, к той самой сладкой, мучительной агонии, которую я уже испытала.

— Базальт… — шепчу я, и мое тело начинает дрожать в преддверии бури.

Он слышит меня. Чувствует. Издает низкий, гортанный рык и ускоряется, его движения становятся дикими, первобытными.

Смотрит мне в глаза, и в его взгляде — чистое, незамутненное пламя.

И мир взрывается.

Волна удовольствия накрывает меня, такая сильная, что я кричу его имя. Он отвечает мне глубоким, сотрясающим землю стоном, и я чувствую, как его собственное тело содрогается в мощной, всепоглощающей конвульсии.

Мы лежим, сплетенные вместе, на прохладном песке у реки.

Тела покрыты испариной, дыхание — рваное и прерывистое. Тишина, нарушаемая лишь журчанием воды и гулким биением наших сердец, медленно возвращается.

Он не отпускает меня, прижимая к своей груди, и я утыкаюсь лицом в его плечо, чувствуя, как последние отголоски бури затихают в моем теле.

Я почти проваливаюсь в дремоту, убаюканная его теплом и мерным дыханием, когда чувствую нечто странное…

Непонятное, нарастающее покалывание в лодыжке. Там, где находится мое родимое пятно. Оно не болезненное, как раньше, а скорее… щекочущее, вибрирующее, словно внутри просыпается рой светлячков.

И в тот же миг