Король Вечности - Л. Дж. Эндрюс
Крупная дрожь пробежала по спине. Я пошла бы на все, лишь бы снова испытать его вкус.
– Эрик. – Кончики пальцев коснулись его щетины, а большой палец задержался на шраме над верхней губой.
Бладсингер схватил меня за запястья и мягко отстранил мои ладони. Он с яростью уставился на Селин и Ларссона.
– Как долго вы позволяли ей слушать?
– Мы почти не слышали ее, – с отчаянием в голосе ответила Селин. – Ты же знаешь, я отвыкла от их песен, а Ларссон предпочитает женщин.
Они слышали? Да! Мой менестрель.
Я вцепилась в руки Эрика и потянула его вперед.
– Ты должен послушать. Это потрясающе.
– Да, родная. Я слышал ее. – Он бросил взгляд через мое плечо. – Заканчивай, морской певец. Не тебе на нее посягать.
– Даже король не сможет защитить ее от меня, – пел менестрель. – По праву мне причитается плененное сердце. Обет долга.
Эрик устало вздохнул. Его плечи поникли в знак поражения.
– Я только что получил ее, а теперь должен отпустить. – Он повернулся лицом к странному менестрелю и вытянул руку. – Король Вечности выполнит твою клятву и дарует свободу.
С извращенным ликованием в глазах менестрель прекратил свою игру, чтобы перехватить руку короля, но все произошло мгновенно. Эрик успел одной рукой ухватить того за горло и полоснуть острыми зубами по своим пальцам второй руки так, что по костяшкам потекла струйка крови.
Без предупреждения король воткнул окровавленные кончики в ухо моего менестреля. Возможно, я закричала, хотя точно не помнила, так как большинство звуков заглушил пронзительный вой.
Менестрель зажал ухо и рухнул на колени. Когда-то прекрасное лицо исказилось и превратилось в нечто чудовищное. На щеках не хватало кожи, а сквозь мясистые сухожилия виднелись пожелтевшие зубы. Цвет лица стал бесцветным, почти полупрозрачным.
Король взял меня за руку и притянул к себе.
– Никакой обет рабства не перевесит слова твоего короля.
– Спойте, – всхлипывал менестрель. – Спойте, прошу вас.
Он забился в судорожных конвульсиях. Из уха хлынуло что-то похожее на морскую пену, отвратительные глаза закатились обратно в череп. Сжав челюсти, существо сквозь зубы умоляло короля спасти его.
Вокруг собралась толпа. Никто не пытался помочь умирающей груде костей, оставшейся от морского певца, большинство наблюдало за происходящим, словно это была увлекательная часть вечера. Несколько взглядов обратились ко мне, любопытные и, возможно, слегка обеспокоенные. Мое тело, по-прежнему прижатое к Кровавому певцу, ощущало его рельефные формы, отчего непрекращающийся жар на моей коже превращался в сводящее с ума кипение. Я вонзила ногти в его руку, желая притянуть того еще ближе.
Черт возьми, я бы упала на колени и взмолилась, лишь бы он снова прикоснулся своими искусными руками к моей коже.
Я прильнула к нему, стараясь почувствовать на себе его давление и хоть какое-то облегчение от боли, пульсирующей между бедер.
Эрик вдруг нахмурился и потащил меня сквозь толпу, остановившись перед Ларссоном. Он оказался привлекательным мужчиной, с волевой челюстью и аккуратной бородкой. Не задумываясь, я провела ладонью по изгибу руки Ларссона. Боги, насколько же он был силен.
Кровопийца издал странное шипение и потянул меня назад.
– Принеси лекарство, Ларссон.
Никогда не задумывалась, насколько мне нравится его имя. Ларссон. Не так приятно на слух, как Эрик Бладсингер, но довольно близко.
Ларссон сдавленно хихикнул.
– Вы можете называть меня как угодно, принцесса. Я буду Бладсингером на одну…
– Иди, или лишишься глаза, – прорычал Эрик.
Ларссон замер, когда Эрик, казалось, был готов выполнить свою угрозу, – и поднял руки в знак капитуляции.
– Я найду Поппи.
– Черт возьми, я произнесла это вслух.
– Да, любимая.
– Хватит вынуждать меня говорить. – Я схватилась за грудь, не в силах усмирить разгорающееся желание. – Это… это личные мысли.
– Уверяю, не я заставляю тебя. – Бладсингер провел меня в заднюю комнату, уже занятую обнаженными мужчиной и женщиной: ее тело распростерлось на столе, а его бедра раскачивались так интенсивно, что край столешницы ударялся о стену. – Вон!
Пара закричала и бросилась за одеждой, так и не взглянув на короля. Через несколько ударов сердца они скрылись, а Эрик захлопнул засов на двери.
Я стянула верхнюю рубашку. Как же здесь невыносимо жарко. Должно быть, в каком-то укромном месте комнаты полыхал огонь. Я задрала юбку на ногах, если сейчас же не освобожусь от этой удушающей одежды, то закричу.
– Ливия. – Эрик взял меня за руки.
– Скажи это снова. – Я прижалась к его груди с такой силой, что Эрик вынужден был поймать меня, но потерял равновесие, и его спина врезалась в стену. – Мне нравится, как ты произносишь мое имя.
Его бедро прикасалось к моей ноющей плоти. Из горла вырвался сдавленный стон, и сил сдерживать жгучее желание больше не осталось. Я все сильнее выгибалась и извивалась, прильнув к его ноге.
– Черт возьми, – сдержанно пробормотал Эрик себе под нос. Он положил руки мне на талию и позволил в течение нескольких вдохов упираться в него, после чего тряхнул головой. – Нет, все закончится сейчас.
Мое тело от макушки до пят содрогалось от неутолимой нужды. Он отказывал мне, и подобное поведение не укладывалось в голове, при одной мысли об этом к глотке подкатывала тошнота. Возможно, он сомневался, что я действительно хочу его, ведь мы бесконечно враждовали, и это наверняка послужило причиной его сопротивления.
Сейчас самое верное средство – доказать Королю Вечности, что каждая частичка моего желания принадлежит только ему.
Я отступила и высунула одну руку из рукава.
Рот Эрика недовольно напрягся, а глаза округлились.
– Ливия. Остановись.
– Разве ты не хочешь меня? – Рубашка задралась, и прохладный воздух коснулся моей груди. Еще немного, и я предстала бы перед королем обнаженной. – Мы так и не закончили начатое…
– Птичка ты моя певчая. – Он, тяжело дыша, снова взял меня за запястья. Эрик прижался лбом к моему. – Морские певцы очаровывают голосом. Ты слышала легенды о песнях сирен – морские певцы-мужчины используют свирели и лиры так же, как сирены голос. У земных фейри это вызывает вожделение, и вы не можете устоять перед песней. Мне следовало бы поискать такую, но…
Слушать его пустую болтовню было выше моих сил, и я прильнула к его губам. Эрик заметно напрягся, но положил руки мне на бедра, впиваясь ногтями в кожу. Стоило мне провести языком по его нижней губе, как до ушей донесся его отчетливый глубокий стон. Король крепче прижался к
