Истинная для мужа - предателя - Кристина Юрьевна Юраш

Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Ты не имел права решать за меня.

— А вы — за неё? — дворецкий наконец поднял взгляд. В его глазах не было страха. Только усталость. И боль. — Вы заперли её, как птицу в клетке. А она… она не может не помогать. Это не выбор. Это её суть. Как у вас — защита. Как у меня — служба. Вы не можете её изменить. Только сломать.

Я замолчал. Потому что знал: он прав.

Но правда — это не оправдание. Это удар ножом в то место, где уже болит.

— Карета, — приказал я. — Сейчас же.

— Господин, вы не можете… — начал Джордан.

— Я могу. И я поеду. Если с ней что-то случится — я убью всех. Даже богов, которые осмелились дать ей такой дар и не дать силы вынести его цену!

Я сжимал кулак, вспоминая, моя рука скользила по ее обнаженному телу. И сейчас я чувствовал, что не должен был спать. Не должен был оставлять дверь открытой… Я должен был держать ее!

— Карета подана, - вздохнул Джордан.

Я застегнул камозол поверх порванной сорочки и бросился на улицу. Снег ударил в лицо, а я тут же запрыгнул в карету.

— К Ворренфельдам! - зарычал я.

“Надо было лететь… Но как тогда везти ее обратно. На улице холодно… Нет, все-таки карета - правильное решение!”, - думал я, глядя в окно.

Карета мчалась сквозь метель, будто сама чувствовала мою ярость. Ветер хлестал по окнам, снег царапал стекло, как когти. Я сидел, сжав челюсти, и смотрел, как мелькают деревья — чёрные, обнажённые, как кости.

Всё внутри горело. Не от гнева. От страха.

Она уехала. Одна. После того, как чуть не умерла, спасая чужого ребёнка. После того, как я… после того, как мы…

Я не хотел думать об этом. О том, как она лежала в моих руках, дрожащая, с мокрыми щеками и разорванной душой. О том, как я вошёл в неё — не как муж, а как зверь, который боится потерять последнее. Она не сказала «прощаю». Но и не ушла. Она прижалась ко мне. И это дало мне надежду. Надежду, что однажды она поднимет глаза, а я не увижу в них боли и обиды. Я увижу в них любовь…

Поместье Ворринфельдов встретило меня мёртвой тишиной. Ни света в окнах. Ни следов жизни. Только ветер, воющий в трубах, да чёрный герб над входом — ворон на фоне полумесяца.

Я ударил в дверь кулаком. Не постучал. Ударил — так, что древесина треснула.

Открыл бледный, дрожащий дворецкий. Его глаза расширились, когда он увидел меня на пороге.

— Герцог Остервальд… — прошептал он, пятясь назад.

— Где моя жена? — спросил я, не повышая голоса. Но в этом шёпоте - угроза.

— Я… я не знаю, — выдавил он. — Она приехала… но потом… исчезла. Мы не видели, куда она делась…

— Где хозяин?

Он опустил глаза. Молчал слишком долго.

— Хозяин… — наконец прошептал он, не поднимая глаз. — не пережил смерть дочери. Заперся в кабинете… и…

Голос его оборвался. Больше ничего не нужно было говорить.

— Хозяйка?

— В беспамятстве. Доктор говорит… она вряд ли очнется сегодня. Горе подкосило ее, - прошептал дворецкий, сжав кулаки. — Чем я еще могу вам помочь?

Я развернулся.

Снег хрустел под сапогами. Ветер бил в лицо, но я не чувствовал холода. Только пустоту. Она приехала сюда — и исчезла. Как в тот раз. Когда её похоронили заживо.

Глава 81. Дракон

Я прошёл мимо слуг, мимо зеркал, мимо собственного отражения — оно было мне чуждо. Не герцог. Не муж. Просто зверь, у которого украли последнее, что он ещё мог назвать своим.

Я направился прямо в кабинет. Подошёл к шкафу — тому самому, что отец держал на замке. Теперь я знал, почему.

Там была не гордость рода. Там была любовь, вырванная с корнем, боль, которую нельзя было показать миру, и тайна, способная разорвать Истинность, как гнилую нить.

Снег за окном был белым, но внутри меня всё горело чёрным пламенем.

Я вытащил семейную летопись. Пыль поднялась в воздухе, как призрак прошлого. Я пролистывал её быстро, нетерпеливо, пока не нашёл то, что искал.

«Ардан Остервальд, 3-й герцог. Больше не будет Истинности. Никогда. Я не хочу, чтобы мои потомки мучились так же, как и я. Эта беззубая нищенка — посудомойка не может быть истинной герцога! Это позор! У меня уже есть невеста…».

Я пролистал ещё дальше, пока не наткнулся на описание ритуала.

Мои глаза вцепились в ритуал, который он занёс сюда. Мои пальцы скользили по знакам, а я пнул ковёр, чтобы не мешался. Привычным движением я откинул волосы назад, чтобы не мешались, закатал рукава до локтей. На предплечье уже проступала чешуя — алым, как рана, как стыд.

— Джордан! — крикнул я, не выходя из кабинета. — Неси свечи! Мел!

Дворецкий стоял в дверях, глядя на то, как я сдвигаю стол в сторону.

— И не смей задавать вопросов!

Старик, который знал меня с пелёнок, сейчас смотрел на меня так, будто видел впервые.

— Что вы… собираетесь делать? — прошептал он, глядя, как я отодвигаю массивный стол к стене. Кресло полетело следом — с глухим ударом врезалось в угол. В комнате образовалось пространство. Пустое. Готовое.

— Я же просил. Не задавать вопросы!

— Но я же дворецкий! Любопытство у меня в крови! — заметил Джордан.

Я вздохнул, глядя на старика. А потом снова опустил глаза на старинные символы.

— Я собираюсь сделать то, что сделал мой предок, — ответил я, не отрывая взгляда от страницы. — Я навещу храм судьбы. Рано или поздно она будет там. И там я её найду.

— Но, господин… — начал он, и в его голосе дрожала не тревога. Страх.

— Мел! — приказал я, а дворецкий вздохнул и исчез за дверью. Он быстро вернулся с мелом и свечами.

Я взял мел, присел, вспоминая уроки магии, которые мне давал отец. Моя рука чертила печать, а я сверялся с символами. Мел