Истинное проклятье для дракона - Ольга Грибова
Говорят, люди, меняющие личину, рано или поздно окончательно теряют человеческий облик и навеки остаются зверями. Именно так и появились первые драконы. Все потому, что человек и зверь не могут ужиться вместе, они вечно соперничают за первенство. А так как зверь сильнее, он всегда побеждает. И чем чаще человек перекидывается, тем быстрее это происходит.
Какова же сила Смерча, если все это время он успешно сдерживал звериную натуру, не позволяя себе перекидываться? Зато теперь ясно откуда у него особое чутье на драконов.
— В день нашего шестнадцатилетия, — между тем рассказывал Маркус, — мы впервые выпили вино. Я лишь немного пригубил, а Дрэйк осушил бокал до дна. Хмель ударил ему в голову, и он не смог сдержать зверя внутри себя. Он обернулся прямо посреди праздника. Отец пытался его утихомирить, но куда там… За свою попытку он поплатился жизнью! Дрэйк разорвал его на части, а вместе с ним и часть гостей. Это было жуткое, кровавое побоище.
Чем больше говорил Маркус, тем сильнее клонилась голова Смерча. Он признавал обвинения, все они правдивы. Но он был подростком, потерявшим контроль! Да, это ужасно. Но разве он умышленно это сделал?
— Мы с матерью успели спрятаться, — продолжал Маркус. — Только это нас и спасло. Когда мы выбрались из укрытия, то нашли десятки изуродованных тел. Мы даже не смогли определить, кто есть кто. Так и похоронили всех в общей могиле. Дрэйк тоже пропал. Сбежал, испугавшись расплаты за сотворенное. Мать тронулась умом от горя, и мне пришлось взвалить управление родом на свои плечи. С тех пор я мало что слышал о брате. Но вот он здесь — снова мешает мне.
— Мешает? — я ухватилась за это слово. — Дрэйк ведь старший, это он должен был унаследовать все после смерти отца.
— Неуравновешенный перевертыш не может править родом! — разозлился Маркус.
— А прежде с ним случались подобные срывы? Сомневаюсь, — фыркнула я. — Не мог один бокал вина к такому привести. Ты что-то в него добавил!
Я говорила наугад. Просто потому, что знала Маркуса. Если он чего-то хотел, он это брал, а тот, кто стоял у него на пути, погибал. Даже если это его собственная жена. Даже если это его собственный брат. Даже если это его собственный отец…
На моих словах Смерч вскинул голову и посмотрел на брата. Ух, что это был за взгляд! Маркус аж попятился.
— Сейчас начнется, — усмехнулся Манти из-под сети.
— С-с-спрячься, — посоветовала Кора.
Налетел ветер. Настолько сильный, что не все воины устояли на ногах. Их разбросало в стороны, точно сухие щепки. От порыва не пострадали только мы с мантикорой. Он обогнул нас, не причинив вреда.
Еще пара таких порывов, и о воинах можно будет забыть, но Смерч на этом не остановился. С ним происходило что-то неправильное и пугающее. Воины давно отпустили его, горлу драконьера больше не угрожал меч, но он не спешил подниматься с колен. Наоборот, упал на четвереньки, руки утопли в снегу аж до локтей.
А потом Смерч издал утробный рев. Человек не мог породить подобный звук. Его легкие и голосовые связки банально не приспособлены для такого. У меня от этого звука волоски приподнялись на руках. Манти и тот жалобно заскулил, а Кора предпочла свернуться кольцом.
Воины Маркуса кинулись врассыпную. Бросив сеть и мечи, проваливаясь в сугробы по колено, они спешили убраться подальше и поскорее, но из-за паники лишь сильнее увязали в снегу.
— Тру́сы! — кричал на них Маркус. — Вернитесь немедленно! Он не сможет обернуться, он слишком слаб. Мы его одолеем, надо лишь набросить сеть.
Но желающих набросить сеть не нашлось. Ведь в этот самый миг Смерч уже опровергал слова Маркуса. Он менялся прямо на глазах. Я никогда не видела оборот. Тем более, в дракона. Это же какая метаморфоза! Не каждое человеческое тело выдержит, да и разум тоже.
Спина Смерча выгнулась дугой, пальцы резко удлинились. Плащ с рубахой, а под ними и кожа треснули, выпуская наружу огромные крылья.
Все застыли — я, Маркус, даже его люди забыли о бегстве. Мантикора сжалась под сетью. Ветер и тот стих. Все вокруг — люди, животные, сама природа — затаили дыхание, отдавая дань уважения великолепному зверю.
Корпус Смерча потяжелел, мышцы расширились и изменили форму. Голова вытянулась, челюсти теперь вмещали ряды острых зубов. Запрокинув уже не лицо, а морду к небу, дракон издал мощный рев. В нем слышался и триумф свободы, и ярость, и вызов.
Вслед за рыком из пасти вырвался шлейф пламени. Смерча больше не было. На его месте стоял дракон. По его черной чешуе искрами перекатывались сиреневые всполохи. Зверь давно дремал внутри человека и теперь, вырвавшись на волю, выглядел потрепанным, но дико злым.
Говорят, когда-то все драконы были людьми, но потом одичали. Потеряв способность возвращать человеческий облик, они продолжили свой звериный род. Так появились чистокровные драконы, но до сих пор иногда рождаются дети с этим даром. Их судьба незавидна. Смена личины считается самой опасной магией в Трехуровнем мире. Люди, обладающие ею, неустойчивы и представляют угрозу для других.
Звериная натура всегда берет верх над человеческой. В облике животного люди не контролируют себя, они думают иначе, а потому легко могут причинить вред даже близкому. Глядя на дракона перед собой, я безоговорочно поверила, что Дрэйк Глостер убил отца.
Дракон расправил крылья, покрутил головой, переступил с лапы на лапу. Он будто разминался, привыкая к давно забытым ощущениям свободы.
— Мара, — позвал шепотом Маркус, — иди сюда.
Его лицо было перекошено от ужаса, зрачки расширились, а нижняя губа аж дрожала. Впервые я видела мужа таким. Казалось, еще немного — и Маркуса хватит удар. Или он наделает в штаны, если уже не наделал.
Я отрицательно тряхнула головой. Вот уж нет, лучше я останусь с драконом. Он для меня меньшее зло. Хотя любой другой на моем месте решил бы иначе.
Маркус глянул зло. Ну и дура — читалось в его глазах.
— Оставайся, — махнул он рукой. — Так даже лучше. Он же тебя и прикончит. Мне руки марать не придется.
Пока мы болтали, воины продолжили отступление. Желающих сразиться с драконом не нашлось. Оно и понятно, идиотов среди людей Маркуса нет. Он и сам поспешил вниз по склону.
Только от дракона не уйти. Он расправил крылья, заслонив ими солнце, и взлетел. Я аж присела, когда он пронесся над головой. К счастью, я его пока не интересовала, куда веселее ему было ловить убегающую добычу.
Естественно, я болела за
