О Богах и золоте - Дженьюари Белл

Я тяжело сглатываю, отказываясь плакать от единственного звука, который я все еще могу разобрать.

Меч, мой Арек, кричит мое имя.

Я всегда была жертвой для Солы, и теперь я готова встретиться с ней лицом к лицу.

Я не могу взять на свою совесть еще одну смерть невинного ребенка.

Я не позволю.

Глава 29

АРЕК

Ярко-красная кровь капает с сине-зеленого стекла, почему-то громко, несмотря на шум Фейри, готовящихся к войне внизу у замка.

Я смотрел, как Кири, которую держали в когтях золотого дракона, ее рыжие волосы развевались за ней флагом.

Она не оглянулась.

Рука касается моего плеча, и я резко разворачиваюсь, мой меч обнажен, продолжение меня самого.

Морроу вскидывает руки, его глаза сужены на заточенном крае моего клинка.

— Что? — Это рык, и моя хватка за рассудок, в лучшем случае, легка как перышко.

— Друг, глядя в это окно, мы ее не вернем.

— Она намерена принести себя в жертву. — Моя грудь вздымается, рыдание ищет выход. — Я не позволю ей. Я не могу потерять ее.

— Тогда не позволяй, — говорит Лара.

Морроу пытается изогнуть тело, чтобы заслонить ее от меня, но она обходит его, бросая на него мрачный взгляд.

— Сола не будет ждать полудня, если заполучит ее. Она сначала заставит Кири страдать. Потому что та бросила ей вызов.

— Потому что она ее соперница. — Лара выплевывает слова, сверкая на меня глазами, пока пурпурная сила потрескивает на ее коже. — Кири — это то, кем Сола должна была быть. Она способнее, чем кто-либо из нас может понять.

Я подхожу к ней, игнорируя попытку Морроу оттеснить меня, сосредоточившись только на ведьме передо мной.

— Ты видела это.

Обвинение.

Пожелание.

Она опускает голову, не отвечая, и я запрокидываю голову, сдерживая крик разочарования.

— Я не вижу дальше этого утра. Я и не могла.

— Тогда зачем предлагать эту ложную надежду? Зачем мучить меня еще больше?

Лара смотрит мне прямо в глаза, ее взгляд полон силы. Магии.

— Потому что надежда никогда не бывает ложной, когда у тебя есть вера. Арек Хракан, Меч Смерти, ты должен верить в свою пару, в женщину-Фейри, которая станет Голосом Жизни.

Я отшатываюсь от голоса, который исходит из ее уст.

Не ее, совсем нет.

Накуш, говорящий через свою избранницу.

— Брат. Ей нужна твоя вера. Мы все нуждаемся. Будущее зависит от твоего выбора.

Я киваю, позволяя словам проникнуть в сознание.

Позволяя надежде расцвести, виноградной лозе, покрытой розами, чьи шипы грозят выпить из меня жизнь.

— Найдите предателя, — говорит Накуш устами Лары. — Доверьтесь предателю.

Пурпур умирает в ее глазах, возвращая им их обычный карий цвет, и она шатается.

Морроу обхватывает ее за талию.

— Где Кейдия? — хриплю я.

— Я здесь, — говорит она, выходя из тени. Слезы текут по ее лицу, окрашивая ее кожу в темно-зеленые полосы. — Но я не знаю, где он может быть. — Она качает головой.

Я чувствую вкус ее страха, и мне не нужна моя пара, чтобы знать, что она лжет.

Я крадусь к ней, мой широкий меч сжат так крепко, что мои костяшки белеют на рукояти.

— Скажи мне, где его найти, — выдавливаю я.

Она качает головой, сжимая губы в тонкую линию.

— Ты знаешь, где он.

— Я не знаю, не наверняка, но если бы мне пришлось гадать, я бы сказала, что он в твоей сокровищнице.

Она спотыкается, когда я прохожу мимо нее, вкладывая меч в ножны одним плавным движением.

Я срываюсь на бег.

Время никогда не на нашей стороне, и я никогда так сильно не нуждался в том, чтобы сделать его своим союзником.

Глава 30

КИРИ

— Я не могу пойти с тобой. — Мысленный голос Хана полон сожаления.

Мои глаза слезятся, то ли от воздуха, хлещущего вокруг меня, то ли от уверенности в моей судьбе, я не знаю.

— Знаю, — говорю я ему. Его беспокойство обвивается вокруг меня, как кокон.

Я притупила связь пары как могла, затолкав ее поглубже и запер в мысленной коробке.

И все же я чувствую гнев и боль Арека, его возмущение и печаль, и от этого у меня скручивает живот.

Такова была цена моего бессмертия.

Такова цена моего счастья.

Таррон стоит каждой капли крови в моем теле.

Я жила.

Он заслуживает того же шанса.

— Ты выросла с тех пор, как я выбрал тебя, Золотой Язык, — замечает Хан вслух, и я слишком взволнована, чтобы придумать остроумный ответ, поэтому я молчу.

— Твои дары — только твои собственные, — продолжает он, ветер от его крыльев бьет вокруг меня. — Но я думаю, пришло время дать тебе кое-что, как знак нашего времени вместе.

Мы почти не проводили времени вместе, и мое время истекло, но кто я такая, чтобы спорить?

Я не уверена, что вообще могла бы спорить с драконом.

Жар пронизывает меня, согревая даже кончики пальцев.

Что ж, это приятно.

По крайней мере, я не умру замерзнув.

— Я оставлю тебя на краю их лагеря. Затем ты сама по себе.

Я резко киваю, затем вспоминаю, что он не может меня видеть.

— Судьба сделает с нами все, что захочет, Кири Золотой Язык.

Мои глаза расширяются, когда мы прорываемся сквозь туман облака, в котором он летел, земля стремительно приближается ко мне.

Слишком быстро, святые угодники, слишком быстро.

Я поджимаю ноги к телу, закрывая глаза и стискивая зубы, зная, что удар будет болезненным.

Любую секунду.

Я приоткрываю один глаз как раз в тот момент, когда крылья Хана выравниваются, распахиваясь широко. Он парит по воздуху, замедляясь как раз тогда, когда я замечаю дым от множества костров.

— Сейчас, маленький Золотой Язык, — говорит он, слова давят на мое сознание.

С этими словами его когти разжимаются, и я ругаюсь, когда снова падаю.

Удар посылает ударную волну через мои ноги, и я ныряю вперед, сворачиваясь в клубок и перекатываясь, чтобы избежать худшего. Это один из немногих трюков, которым меня научили прислужницы Солы, и за который я благодарна.

И все же мое тело болит от падения, и одна моя лодыжка определенно пострадала.

Не то чтобы несколько мелких царапин и ушибов будут иметь большое значение намного дольше.

Я расправляю плечи, направляясь к лагерю, наполовину скрытому скалистым обрывом. Палаток не много, насколько я вижу.

Либо мы сильно переоценили количество войск, которыми Сола может распоряжаться, либо здесь есть какая-то магия, скрывающая их от глаз.

Мне это не нравится.

Чем дальше я от Арека, тем тяжелее мое