О Богах и золоте - Дженьюари Белл

— Время пришло.

Крики просачиваются сквозь дверь, и мы выпрыгиваем из кровати одновременно.

Мое сердце сжимается, когда я натягиваю свою любимую пару тугих кожаных штанов и рубашку, которую специально сшили в деревне для боевых тренировок. Она из мягкой ткани и облегает кожу, так что не будет сковывать движения.

Пояс с кинжалами обхватывает мою талию, и я вставляю еще один длинный кинжал в ножны на бедре.

У меня уходит совсем немного времени, чтобы надеть все, и благодарность пронзает меня за все тренировки, которые Арек и Морроу нам устроили.

Может, у нас будет шанс.

Может, мы не обречены.

Надежда поднимает мой дух, хоть немного.

Сола здесь, и мы готовы. Мы собираемся защищать эту деревню, замок и людей, и мы вполне можем дожить до следующего дня.

Я натягиваю сапоги, когда дверь распахивается, врываясь внутрь Шае.

— Арек, — задыхается она, ее рука дрожит на дверном косяке. Ее лицо бледное, почти сероватое, глаза широко раскрыты и стеклянны.

— Все будет хорошо, — говорит ей Арек, беспокойство вырезает морщины на его лбу. — Вдохни. Ты пойдешь в пещеры под замком. Там ты будешь в безопасности.

Он прав, и люди из деревни, которые не воины, тренировались как можно быстрее отступать в подземные туннели.

Шае просто таращится на нас, однако, ее рот открывается и закрывается, будто она не может найти нужных слов.

— Шае, — резко говорит Меч.

Я встаю, пересекая комнату к другой женщине.

Что-то не так.

Что-то, кроме того факта, что мы подверглись нападению.

— Что случилось? — Я сжимаю плечи другой женщины, слегка встряхивая ее. — Говори со мной.

Моя сила разворачивается при приказе, и Шае моргает на меня, к ней возвращается часть цвета.

Облегчение омывает меня… пока она не говорит.

— Они забрали Таррона, — шепчет она.

Я замираю, моя кровь превращается в лед в жилах.

— Кто его забрал? — Голос моей пары смертелен, и я слышу не Арека, а Меча, руку самой смерти.

— Дарио, — Кейдия появляется в дверях, ее зеленая кожа пепельно-серой. — Дарио забрал его. Он предал нас. Он оставил письмо.

Ее руки трясутся, и она протягивает клочок пергамента. Я беру его, желчь подступает к горлу.

Чернила расплываются по кремовой бумаге, темное пятно внизу. Я читаю вслух, мои руки трясутся.

Сола требует жертву Фейри. Я присягнул ей кровью.

Мне жаль.

Простите.

Дарио

Красная дымка застилает мои глаза, и жар заменяет лед в моих венах, мое горло горит от желания что-то сделать. Найти Таррона.

— Есть кое-что еще, — шепчет Кейдия.

Мои глаза пробегают по пергаменту, находя мелкий шрифт внизу, то, что я сначала приняла за чернильное пятно.

Жертвоприношение сделает ее непобедимой. Мы ушли через туннели под стеной. Она совершит жертвоприношение в полдень, когда солнце будет в зените.

— Они убьют его, — рыдает Шае. — Мой единственный внук.

Арек сжимает ее плечо.

— Посмотри на меня, — говорит он.

Его голос — сталь.

Она делает, как он велит, поворачиваясь к нему.

— Мы не позволим этому случиться.

— Как? — спрашивает Шае, ломая руки. Кейдия прислоняется к стене, печаль старит ее.

— Кири и остальные из нас. Мы закончим это. Часы Солы сочтены.

— Полдень, — повторяю я.

— Ты готова, Золотой Язык? — Голос Хана рикошетом отдается в хаотичном беспорядке моего сознания. — Пришло время.

— Хан говорит, время пришло. — Время для чего, я, блядь, не знаю.

Но будь я проклята, если позволю убить маленького Таррона, как убили моих братьев.

Абсолютно, блядь, нет.

— Пошли, — говорю я Ареку. — Нам нужно убить богиню.

Слова пропитаны правдой, и это, больше, чем что-либо, кажется, расправляет плечи Шае.

— Иди к его матери, — говорю я ей. — Идите в пещеры и ждите.

Она кивает мне, затем Ареку, чье выражение лица могло бы заморозить пар.

Кейдия тоже собирается уходить, и я резко перевожу внимание на нее.

— Ты была ближе всех к нему, — говорю я, и она вздрагивает, словно я ударила ее. — Ты знала?

Вопрос наполнен силой, хотя я понятия не имею как, и я вижу момент, когда он поражает ее. Плечи Кейдии опускаются, ее голова слегка запрокидывается.

Я кривлюсь. Это не то, что я хотела сделать.

— Я не знала. — Она почти падает обратно на стену, ее грудь вздымается.

— Правда, — говорю я Мечу. Он смотрит на меня прищуренными глазами, задумчивое выражение на лице.

— Как ты это сделала? — спрашивает он.

— Я не знаю, — говорю я, нетерпеливо махая рукой. — Мы теряем время. Каков план?

Озабоченный взгляд пробегает по его лицу, и я хочу закричать на него, чтобы он торопился, но я знаю лучше.

Я переношу вес, заставляя себя ждать.

— Ей нужен невинный Фейри для жертвоприношения. — Он потирает подбородок.

Я проглатываю раздраженный вздох. Быть язвительной сукой не поможет, и это даже не заставит меня чувствовать себя лучше, поэтому я не говорю ни хера.

Я просто жду.

Жду и думаю, пока Таррону страшно. Невинный Фейри, чья бессмертная жизнь слишком коротка, чтобы быть запятнанной каким-либо злом.

Фейри.

Мои глаза расширяются, и я роюсь в памяти за последние несколько недель, проведенных здесь, в своем новом теле.

— Ей не нужен Таррон, — говорю я, мой голос срывается. — Не обязательно.

Я не произношу остальное вслух, впрочем, лицо моего партнера все еще озадачено.

Она могла бы использовать меня.

И затем я бегу. Я бегу так быстро, как только могут нести меня мои ноги Фейри, и я чувствую одобрение Хана, звенящее так же громко, как колокола крепости, в моем сознании.

— Ты быстро учишься, Золотой Язык, — говорит дракон.

Я могу чувствовать его, какая бы странная связь мы ни создали, притягивая меня к нему, как магнит.

Мои сапоги эхом отдаются в каменном коридоре.

Арек ревет мое имя позади меня, боль в его голосе разбивает что-то глубоко в моей груди, наши узы пары физически болят, когда он пытается вернуть меня.

Но я решила.

Я не смогла спасти своих братьев в тот день.

Темный силуэт маячит за арочным окном в конце коридора, и я не колеблюсь.

Я ускоряюсь, бегу к судьбе, от которой убегала всю свою жизнь.

Стекло разлетается вдребезги, когда я выпрыгиваю из окна замка, и долгое мгновение я нахожусь в свободном падении.

И все же в моем сознании нет сомнений, уверенность Хана укрепляет мою собственную.

Воздух выходит из моих легких, когда его когти обхватывают мою грудь, и я изо всех сил пытаюсь вдохнуть снова, кружась от удара.

Замок и город становятся маленькими под моими ногами. Крылья Хана бьют по небу, достаточно громко, чтобы заглушить