Жена из забытого прошлого - Татьяна Андреевна Зинина
– Поэтому ты и не называешь отца «папой»? – спросил Кай, выслушав эту душещипательную историю.
– Да, – я не стала отрицать. – Фил хороший друг, но не отец мне. Он перестал быть им в тот момент, когда решил не давать своей дочери права родиться. И за это, Кай, я его не прощу.
Кайтер понимающе кивнул, но комментировать никак не стал, и наш разговор сам собой сошёл на нет.
Чем дальше мы отъезжали от столицы, тем более разбитыми становились дороги. В некоторых местах посреди дорожного полотна обнаруживались такие огромные ямы, что их приходилось объезжать лесными дорожками. Дважды машина застревала в грязи, и Каю приходилось вытаскивать её оттуда заклинаниями.
Мы проехали несколько городов, в которых часть домов на окраине была разрушена взрывными артефактами. Кай пояснил, что именно по этому пути продвигались революционеры, когда шли от Карста, где всё началось, на столицу. Некоторое время мы беседовали о революции, точнее, говорил, в основном, Кай, а я с интересом слушала.
На обед остановились, свернув с дороги в лес, подкрепились прихваченными Кайтером котлетами и картошкой, запили всё чаем из термоса и помчались дальше.
Когда до Карста оставалось около трёхсот километров, на улице начало темнеть. И тогда неожиданно выяснилось, что у нашего автомобиля не горят фары. Ни одна.
– И что делать? – спросила я после того, как Кай снова свернул на просёлочную дорогу.
– Я попробую отремонтировать, – ответил он, как мне показалось, виновато. – Но если не получится, то нам придётся заночевать в лесу. А для этого лучше сразу выбрать наиболее подходящее место.
Когда он остановил машину на полянке у небольшой речушки, вокруг уже почти стемнело. Кай, действительно, попытался сделать хоть что-нибудь с нашими негорящими фарами, но ничего у него не получилось. Я тоже решила попытаться, всё же, как у мага, у меня было больше шансов разобраться с техникой. Впрочем, мой дар здесь тоже оказался бессилен.
Пришлось остаться на ночлег в лесу.
Если Кая данная перспектива и удручала, то он сумел никак этого не показать. Я тоже решила оставить свои эмоции при себе, и в итоге половину вечера мы просто молчали.
Кайтер собрал дров, развёл огонь, притащил откуда-то два толстых, но коротких бревна, на которых мы разместились по разные стороны от костра. Из еды у нас оставалось несколько пирожков и чай – скудно для ужина, но за отсутствием чего-либо другого удовлетворились и этим.
Если поначалу эта неожиданная остановка ночью в глуши меня раздражала, то постепенно, наоборот, начала успокаивать. Погода радовала ясным небом, на котором приветливо сияли яркие звёзды, рядом шелестел лес, неподалёку журчала вода. Да, было довольно прохладно, и даже моё тёплое пальто перестало спасать, а руки в тонких перчатках давно замёрзли, но я не стремилась протягивать их к костру, что не укрылось от внимательного взгляда Кайтера
– Я видел, что под перчатками у тебя шрамы от ожогов, – сказал он, снова быстро сложив одно с другим. – Ты боишься огня?
– Дурные воспоминания, – ответила я, сообразив, что заметить мои увечья он мог только в храме, когда мы погружали в чашу руки. Правда, в тот момент собственные уродства волновали меня в последнюю очередь.
– Пострадали только кисти? – вежливо поинтересовался Кай, словно оставляя за мной право не отвечать.
– Руки, ноги, частично живот, плечи, – ответила я, отвернувшись к темнеющей в стороне речке. – Сразу на качественное лечение у сильного целителя у мамы не было денег, она всё отдала за организацию нашего перехода через границу. А потом Фил нанимал разных лекарей, но они не смогли ничего сделать.
Кай сглотнул. Я сказала достаточно, чтобы в его голове снова сложилась верная цепочка, и теперь ожидала уже привычного озвучивания его выводов. Но он молчал.
– Я привыкла к шрамам. Они не мешают, не сковывают движения – хотя бы этого эффекта шаразские целители всё же добились, – сказала я, сжав и разжав пальцы правой руки. – Да, выглядят некрасиво, но и в этом есть плюсы. Всё же дочь герцога – завидная партия. И, чтобы отогнать навязчивого ухажёра, мне достаточно просто стянуть перчатку.
Последнее произнесла с холодной усмешкой и подняла взгляд на Кайтера. Он внимательно смотрел на мои пальцы. А потом вдруг попросил:
– Покажи.
– Что? – спросила я удивлённо.
– Хотя бы руки.
Сначала я хотела отказаться, но, подумав, всё же решилась. В конце концов, пусть видит, это всё равно ничего не сможет изменить.
Но перчатки я снимала медленно, не спеша. Потом отложила их в сторону и повернула обе кисти тыльной, особенно сильно изуродованной стороной к Каю. А он, вместо того, чтобы скривиться, вдруг поднялся со своего бревна, перетащил его ближе к моему и сел рядом.
– Можно? – спросил он с явным намерением дотронуться.
Я кивнула, внимательно наблюдая за его взглядом и мимикой. Всё ждала брезгливости или даже отвращения, но не дождалась. Вместо этого Кай осторожно обхватил мою правую ладонь и медленно, едва касаясь, провёл пальцами по особенно заметным красноватым бугоркам.
Его прикосновения попытались отозваться в душе теплом, прямо как в нашем далёком прошлом, но я усилием воли задушила в себе эту эмоцию. Ещё не хватало поплыть от простой ласки, которую и лаской-то не назовёшь.
И вдруг от пальцев Кайтера начали исходить волны энергии. Мягкими импульсами они согревали и чуть щекотали кожу, а я напряглась.
– Что ты делаешь? – спросила у него, попытавшись освободить руку. Но Кай сжал её крепче, не отпуская.
– Колдуны тебя вряд ли пробовали лечить, – ответил он, не отвлекаясь от своего занятия. – Их в Шаразе просто нет, как и ведьм. Я чувствую, что твоя кожа поддаётся воздействию, но у меня не хватает навыков и знаний. Зато ведьмы, к которым мы едем, скорее всего, смогут помочь.
– Не надо, – я всё же забрала у него свою руку. – Я давно смирилась.
– Карин, ты ведь получила эти шрамы в том пожаре, когда тебя пытались убить? – спросил он, пристально глядя мне в глаза.
– Да, – в моём ответе прозвучала холодная усмешка на грани вызова. – В защищённом доме, где я дождалась возвращения любимого мужа. Чудо, что меня спасли. И ещё большее чудо, Кай, что нам с мамой удалось тогда сбежать из страны. И за это мне стоит благодарить Адалиса, только ему я
