Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки - Юлия Сергеевна Ханевская

От этих слов у меня подкашиваются ноги, и я сажусь рядом с ней, на край лавочки. Ладони лежат на коленях, пальцы дрожат — не от холода, от осознания.

— Ребенок… Он выжил? — и тут же отвечаю сама себе, облегченно выдыхая: — Конечно выжил, я же слышала его крик.

— Да, — подтверждает богиня. — И именно поэтому ты здесь.

Я смотрю на нее, ожидая чего-то. Хочется так много спросить, узнать, но слова ускользают, не желая быть озвученными.

Незнакомка мягко улыбается, будто прочитав мои мысли.

— Дракон, родившийся сегодня, — ключ, — говорит она спокойно. — Пройдут года, и в тот мир нагрянет зло, которому никто не сможет противостоять. Ни маги. Ни армии. Ни боги, связанные клятвами. Только он.

Сердце сжимается.

— Его ждет великая судьба, — продолжает она. — Хоть и печальная. Ему суждено стать последним драконом. Суждено потерять всех, кого он любит и знает, а затем на долгие годы обратиться в камень. Но прежде — он спасет целый мир.

Я сглатываю.

— Последним… Значит, все остальные погибнут? Его отец, его сестры… Анара? Другие драконы — их же много в том мире да?

— Когда все начнется, драконов будет еще меньше, чем сейчас.

— А как же… — мне стало не по себе от осознания. — А как же его детство? Его юность? Его жизнь? Получается, я родила ребенка в таких мучениях, чтобы он только и делал, что страдал? Это жестоко и несправедливо!

Богиня склоняет голову на бок, явно не понимая, почему я так расстроена. Она будто существует вне времени и пространства, видя одновременно миллионы событий.

— Ты переживаешь зря, Нонна. У него будет семья, будет истинная пара. Что касается его сестер и родителей — их жизнь не проста, но они не застанут приход Зла. Они успеют побыть… счастливыми. Как и ты.

— Ты говорила, что он потеряет всех, кого любит и знает…

— Увы, Избранным суждено платить за свой дар любимыми. Но в далеком будущем его будет ждать второй шанс. У этого дракона по судьбе две истинные пары. Вторая связь даже сильнее первой. Такое бывает очень, очень редко, и ему придется многое преодолеть, чтобы обрести ее. Но ты должна понимать, Нонна, что все это — далекое, очень далекое будущее. Оно измеряется драконьими годами, не человеческими. И ты, именно ты, спасла миллионы жизней, когда помогла родить этого мальчика.

Я глубоко вздыхаю, успокаиваясь. Знать будущее, даже если оно далекое, — ужасно.

— Что же в нем такого… особенного? Ледяная магия? Так она есть у его отца.

Незнакомка качает головой.

— В нем заключена сила не только ледяной магии его отца. В нем сплелись и другие стихии.

— Значит, Анара не выдержала бы в одиночку? Она говорила, что предыдущие ее беременности тоже были магическими, как-то же она с ними справилась.

— Нет, — отвечает богиня мягко. — Ослабленная аварией, истощенная магией ребенка… Если бы даже она выжила без тебя в обломках кареты, умерла бы в родах еще до его рождения. Поэтому ты должна была остаться. Даже после того, как ее душа восстановилась.

Я поднимаю на нее глаза.

— Значит… я умерла за нее.

— Да, — кивает богиня. — Ты приняла на себя смерть вместо нее.

Странно, но в этот момент я не чувствую ужаса. Только тихую, глухую печаль.

— И что теперь? Мой путь… закончен?

— Твой путь в теле Анары, да, — отвечает она. — Он завершен.

Слова отзываются внутри пустотой.

— А как же они? Медея… Кай…

Имя застревает в горле. Я отворачиваюсь, чтобы она не видела, как дрожит мой подбородок.

— Ты ведь просила вторую жизнь с мужем, — напоминает богиня. — С Володей. Я дам ее тебе. Как и договаривались.

Я киваю. Радость должна быть — и она есть, где-то глубоко. Но поверх нее ложится тоска, неожиданная и острая.

Перед глазами — Кай. Его руки. Его взгляд. Его голос в ту ночь, когда он говорил, что я не одна.

— А ты не обманешь? — тихо спрашиваю я. — Это точно будет он? Мой Володя?

Богиня улыбается.

— Это будет его воплощение. Перерождение его души.

Я хмурюсь.

— А мне? Мне тоже нужно… родиться заново?

Она смотрит на меня долго, словно видит больше, чем я сама.

— Тебе — нет. В переплетении нитей миров появился другой вариант.

Сердце пропускает удар.

— Какой?

Она не отвечает.

Вместо этого наклоняется ко мне и обнимает. Тепло ее рук разливается по телу, и вокруг вспыхивает ослепляющий свет.

Последнее, что слышу — тихий шелест над ухом:

— Я забираю воспоминания об этом разговоре, Нонна. Чтобы память не мешала тебе жить.

Я не успеваю даже испугаться.

Свет исчезает — и я стою в другом саду.

Тут холодно.

Темно.

Небо прорезает молния, и следом грохочет гром.

На меня обрушивается ледяной дождь. Сорочка мгновенно намокает, липнет к коже.

Я осматриваюсь — и узнаю место.

Вот особняк.

Вот яблони.

Вот конюшня.

А у конюшни — Кай.

Он стоит, сгорбившись, и бьет кулаками в стену. Снова и снова. Кровь смешивается с дождем, стекает по камню. Он рычит — не по-человечески, от бессилия, от боли, от утраты.

У меня перехватывает дыхание.

— Кай… — зову я, сама не понимая, слышит ли он меня.

Глава 26

Ливень молотит сплошной стеной, а я стою в оцепенении и не могу отвести взгляд от Кая. Не могу пошевелиться, сделать хотя бы шаг.

Он не слышит меня, конечно же.

Очередная молния режет сумеречное небо на части, грохот грома и шум воды глушат все остальные звуки.

Кай обрушивает на стену конюшни удар за ударом, и от этой картины болезненно сжимается сердце. Я знаю, что он думает и чувствует.

Он только что держал меня за руки.

Только что видел, как я умираю.

Пусть не в своем теле — но он знал, что душа была моя.

И сейчас Кай уверен: меня больше нет.

Я делаю глубокий вдох. Легкие наполняются холодным воздухом, но вопреки этому меня охватывает жар узнавания.

Это он.

Мой Володя.

И хоть внешне Кай совсем на него не похож, это непременно он, мой погибший когда-то муж. Моя родственная душа.

Вот почему тянуло и было так больно отпускать.

Вот почему сердце рвалось, даже