Попаданка. Драконы, берегите хвосты! - Анна Ликина
Я почувствовала Алекса, словно он был совсем рядом.
«Алекс!» – вскричала я мысленно.
«Настя?! Ты в порядке?» – его голос в моей голове был полон тревоги.
«Относительном…Они начали ритуал…Но я совершенно не знаю, где мы…»
«Я уже рядом. Постарайся отвлечь их ненадолго!»
Легко сказать. А мне больше ничего оригинального в голову не приходило. Можно, конечно, попробовать ещё в отхожее место попроситься, но что-то мне подсказывало, что это лишь ускорит ритуал – Генрих пригвоздит меня кинжалом к этому алтарю навечно. Заодно и закроет мой не к месту говорящий рот.
Но мне повезло. Румал поднял кинжал и застыл. Культисты затихли.
– Наконец, настал тот день, когда у нас всё получилось! Друзья мои, нам больше не придётся скрывать свои личности за чужими масками. И это будет нашей первой победой. А потом…потом сдохнут все драконы!
Опять восторженные крики. А Румал скинул капюшон балахона, открывая лицо.
Очень отвратительное лицо. Кожа на лице покрылась струпьями, местами сгнили мышцы. На голове частично отсутствовали волосы, а те, что остались, выглядели седой соломой. Ужасное зрелище. Я повернула голову в другую сторону, желая защитить свою психику.
Но где там…Остальные культисты тоже снимали капюшоны. Меня замутило. А запах гнили усилился в несколько раз.
По пещере вновь пошли вибрации. Шар надо мной начал светиться. Культисты стали читать нараспев какое-то заклинание. Я прикрыла глаза и закричала через нашу связь с драконом:
«Алекс!».
Глава 60
Александр
Связь с Настей пульсировала в висках, как биение сердца мира. Я мчался сквозь тьму, ведомый её дыханием – даже сквозь каменные стены пещеры. Магия воды в ней резонировала с моей стихией, прокладывая путь.
– Ещё немного… – рычал я. Сзади слышался рёв стаи – драконы следовали за мной, готовые к битве.
Вход в пещеру я отыскал инстинктивно. Но драконом туда не пробраться. В этот раз эти твари подготовились лучше. Пришлось обернуться в человека и броситься туда, где уже вовсю пульсировала тёмная энергия. Её становилось всё больше. Стены содрогались. В голове же металась раненой птицей только одна мысль: «успеть».
Пещера сжималась вокруг, словно живая. Тёмная энергия липла к коже, пытаясь просочиться в разум, но я глушил её пламенем, бьющим изнутри. Каждый шаг вперёд отзывался болью – человеческое тело было слишком хрупким для такой ярости.
– Настя… – её имя стало заклинанием, сжигающим страх.
Своды дрожали, осыпаясь кровавой крошкой – частицами древних фресок. Впереди сквозь арку, залитую зелёным светом, виднелся алтарь. Настя лежала на нём, обвитая цепями, а над ней возвышался Артео с кинжалом, испещрённым рунами распада.
Культисты, заметив меня, бросились в атаку. Их когтистые тени сплетались в сеть, но я выжег путь огнём, вырывающимся из ладоней. Голубое пламя лизало балахоны, обнажая гниющие тела под ними.
– Дракон! – завыл Измар, и алтарь взорвался чёрным сиянием.
Меня отбросило к стене. Кровь застучала в висках, но где-то в глубине сознания вспыхнул рёв дракона – тот, что я подавил, превратившись в человека. Слишком поздно меняться обратно.
Румал поднял кинжал, чтобы нанести последний удар. И тогда я позволил звериному облику взять верх над разумом.
Чешуя вспыхнула серебром, крылья разорвали свод пещеры.
– ТЫ… НЕ… ТРОНЕШЬ… ЕЁ!
Ударом хвоста отбросил Артео от алтаря, а затем разорвал цепи когтями. Остальные драконы уже подоспели на помощь, занялись культистами. Но меня интересовал только один. Мне есть за что поквитаться с ним.
Артео откатился по камням, его плащ вспыхнул от соприкосновения с моей чешуёй. В глазах врага мелькнул страх, но он быстро сменился яростью. Культист вскинул руки, и из трещин в полу поднялись тени с копьями изо льда – призраки прошлых жертв.
– Ты опоздал, ящер! – прошипел он, и тени ринулись ко мне.
Но я уже не был один. Настя поднялась с алтаря, вскинула руки и призвала стихию воздуха, не забыв переплести её с огненной. Теперь я мог заняться Артео.
– В этот раз тебе точно не выжить! – пророкотал я, а своды пещеры подхватили мои слова и разнесли их эхом.
– Ты и в прошлый раз обещал мне смерть, – хмыкнул предводитель культистов, призывая плети из тьмы, – Всегда мечтал убить хотя бы одного из рода императора.
Его плети из тьмы впились в мои крылья, вырывая чешуйки. Боль пронзила спину, но я лишь глубже вонзил когти в камень. Артео смеялся, его фигура расплывалась, как чернильное пятно. Я рванул вперёд, туда, куда он и тянул. Злодей не ожидал этого, растерялся. Мне же этого было достаточно. Добрался до Артео и ударил его когтями.
По инерции он полетел к алтарю. Настя победно улыбнулась, схватила кинжал и бросилась к поверженному врагу. Меня охватила тревога. Слишком близко к камню. Артефакты, конечно, разбросаны уже по всей пещере…но всё же.
– Настя, нет! – прорычал я, оборачиваясь в человека и призывая свой огненный клинок.
Только не ритуальным кинжалом. Тем более он один из артефактов Улуншара.
Кинжал в её руке вспыхнул жёлтым отсветом, и алтарь ответил гулом. Каменные жилы забились, как вены, втягивая энергию Насти. Она замерла, глаза расширились – артефакт Улуншара уже цеплялся за её душу.
– Брось его! – я рванулся вперёд, но тени Артео сплелись в барьер. Его смех, хриплый и надломленный, заполнил пещеру.
– Спасибо, девочка… за ключ! – культист вскинул руку, и кинжал вырвался из пальцев Насти, вонзившись в алтарь.
Трещина расколола пространство. Из разлома поползла тьма из искажённой реальности – отливающая всеми цветами боли и ужаса. Она обвила Настю, таща к черноте провала, что быстро образовывался на месте алтаря.
Я ударил пламенным клинком по тьме, но это не принесло должного результата. Артео, истекая чёрной смолой, полз к алтарю бормоча:
– Врата… они открываются… у нас получилось…
Настя вцепилась в край трещины, её пальцы кровоточили, а во взгляде застыл ужас.
– Алекс… – её голос дрогнул.
Я бросился к ней. Попытался схватить за руку… но поймал лишь воздух. Дракон взревел. Я медленно развернулся к Артео, прожёг его взглядом. Он растянул остатки губы в улыбке.
– Ты проиграл, дракон, – выплюнул он, – Улуншар возвращается.
Рёв дракона вырвался из моей груди, сокрушая камни. Пещера трещала по швам, но я уже не видел ничего, кроме Артео. Его улыбка –
