Таро на троих - Анна Есина

Я рассмеялась, но взгляд невольно скользнул вверх, к колесу, казавшемуся крошечным на фоне высокого купола.

Рядом, скрестив могучие руки, стоял Ганс — силач с татуировками в виде переплетённых змей. Его бицепсы казались отлитыми из бронзы, а на предплечьях выступали вены, похожие на канаты. Он невольно напомнил мне мускулы Зара, и шёлковое ощущение в животе сменилось свинцовой тяжестью.

Из-за штабеля деревянных ящиков с реквизитом выглянула Лиля — миниатюрная девушка с веснушчатым лицом и копной рыжих кудряшек. В руках она держала клетку с тремя белыми голубями.

— Это мои помощники, — улыбнулась она, открывая дверцу. Птицы тут же вспорхнули, сделав круг под куполом, а затем, по едва заметному взмаху руки, вновь опустились на перекладины. — Они умеют исчезать и появляться по команде. Хочешь, покажу фокус?

Не дожидаясь ответа, она щёлкнула пальцами, и один из голубей растворился в воздухе. Я ахнула, но уже через секунду птица сидела у Лили на плече, будто никуда и не улетала.

— Как?.. — начала я, но Тёмыч перебил:

— Магия — это ловкость рук и знание законов природы. Никогда не спрашивай, как именно — это профессиональная тайна.

Он повёл меня дальше, и мы оказались у манежа, где шла репетиция акробатов-близнецов. Они двигались с такой синхронностью, что казались единым организмом: один взмывал вверх, другой подхватывал его за ноги, и вот уже два тела сплетались в невозможную фигуру, застывая на долю секунды перед тем, как рухнуть вниз. В последний момент их подхватывали страховочные тросы, но, даже зная об этом, я невольно задерживала дыхание.

— Как они не боятся? — прошептала я, вцепившись в руку Тёмки.

— Боятся, — ответил он спокойно. — Но страх — это топливо для чуда. Без него не было бы ни восторга, ни настоящего искусства.

В углу манежа клоун в потрёпанном фраке отрабатывал трюк с горящими булавами. Его лицо было скрыто под слоем белой краски, но глаза — живые, пронзительные — следили за каждым движением огня.

— Эй, красавица! — крикнул он, ловко перекидывая пылающий снаряд. — Хочешь попробовать? Гарантирую: если сгоришь, будет очень смешно!

Я инстинктивно отступила назад, а Тёма рассмеялся:

— Позже, Пипо. Сейчас она ещё не готова к огню.

— А когда будет готова? — не унимался клоун, вращая сразу три булавы, от которых разлетались алые искры.

— Когда ты просохнешь, старый пропойца, — парировал Тёма.

— То есть никогда? — печально вздохнул клоун и загоготал.

Наконец мы подошли к дрессировщику волков, сухощавому мужчине с седыми висками и взглядом, в котором читалась древняя мудрость. Три серых хищника лежали у его ног, время от времени приподнимая уши на звук его голоса.

— Они чувствуют силу и подчиняются ей, — пояснил он, поглаживая ближайшего волка. — Совсем как люди.

Один из зверей приподнял морду, принюхиваясь, и тихо зарычал. Я замерла, но дрессировщик лишь улыбнулся:

— Не бойся. Он просто интересуется, кто ты.

— И что он решил? — сглотнула я.

— Что ты не опасна. Пока.

Тёмка повёл меня дальше к гримёркам. Толкнул дверь с наполовину истёртой табличкой «Темир Великолепный», а после с размаху закрыл её моей спиной. Набросился сразу, как измученный голодом лютый зверь. Целовал губы, заглатывал язык, прикусывал щёки и подбородок.

— Как же я соскучился, — шептал, нетерпеливо вырывая пуговицы на моей блузке из петель. Потом так же суетливо расстегнул молнию на юбке и резким движением спустил резинку утеплённых колгот к коленям.

Охнула, почувствовала, как меня разворачивают лицом к двери, сама прогнулась в пояснице и закусила запястье, чтобы приглушить буйство стонов.

Тёма сдвинул мои трусики, головкой члена провёл между ног, убеждаясь, что хочу его не меньше, и плавно проник внутрь. Сжалась вокруг него, как в последний раз, и тихонько завыла, наслаждаясь ритмичными шлепками.

Он задрал блузку мне на плечи, крепче ухватился за бока и покусывал кожу на лопатках, безжалостно терзая изнутри.

— Погладь себя, маленькая. Я не продержусь долго. Кончи вместе со мной. Кончи на мой член.

А мне и стимулировать себя не пришлось. Возбуждение просто зашкаливало. Било по вискам и горячими волнами расходилось по всему телу. Меня лихорадило, как при температуре сорок. Сознание плыло, и только ощущение близящегося экстаза не позволяло расслабиться и растечься сахарной лужицей у Тёмкиных ног.

Мы финишировали досрочно. Я вонзила зубы в холмик у большого пальца и разревелась от переизбытка эмоций, Тёма навалился на меня всем телом и прохрипел от удовольствия.

— Какая ты... Улёт полный.

Он осторожно вышел, рукой собрал у меня между ног всю лишнюю влагу и в два гигантских скачка, придерживая сползающие штаны рукой, оказался у стола, где взял пачку влажных салфеток.

Похихикивая, как преступники, провернувшие прибыльное дельце, мы привели себя в порядок. Целовались почти безостановочно, но не затем, чтобы снова заняться любовью, а потому что совершенно не могли оторваться друг от друга.

— Зар тебя не слишком доставал?

— Он умеет настаивать, — как можно беспечнее ответила, стараясь не подпускать ни единой мысли о том, что произошло в мастерской. — И мне неловко принимать от него помощь, но...

— Я всё ему верну, — перебил меня Тёма и быстро переоделся в сценический костюм.

Накинул длинный чёрный фрак с едва заметным переливчатым блеском, втиснул притягательную задницу в узкие брюки со стрелками. Руки скрыли тонкие шёлковые перчатки, почти незаметные, но придающие каждому движению особую, почти ритуальную чёткость. В этом наряде он выглядел как воплощение ночной тайны — элегантный, отстранённый и в то же время гипнотически притягательный.

— Верну, даже если придётся подписать годовой контракт на чёс по всей стране, — уверенно добавил он, водя шёлковыми чёрными пальцами по моему лицу.

— Ты вовсе не должен.

— Брось, решать проблемы любимой женщины — прерогатива мужчины.

Тяжело сглотнула при упоминании любимой, но, к счастью, именно в этот момент раздался звонок, знаменующий выход иллюзиониста. Тёма чмокнул меня в губы и заторопился к зрителям. А я ещё долго стояла по центру гримёрки, пересчитывала круглые лампочки в обрамлении зеркала и чуралась своего отражения.

Дёрнул же чёрт поддаться животному магнетизму Зара!

Глава 22

Десант поддержки организовался сам собой. Первой о моих несчастьях и статусе бездомной приживалки узнала Лера и сразу же огорошила звонком.

— Лаврова, итит твою мать! Что происходит? Иду я сейчас по твоей улице, выгуливаю Пеструшу (это её шпиц) и как обухом по голове: на месте твоих окон зияющие чёрные дыры, балкона нет, соседи наперебой рассказывают, как ты три дня тому погорела. Что за фортеля?

Вздохнула. Пришлось пересказать подруге свои злоключения.

— У кого ты сейчас живёшь,