Землянка не на продажу - Елена Сергеева
Как же мое сердце бьется рядом с ним. Как я хочу теперь, чтобы мы летели и летели и не прилетали пока никуда. Потому что чувствую: все изменится, когда это произойдет.
А пока…
Пока мне было очень хорошо. И даже чувство вины не грызло. Я откуда-то знаю, что Риц хотел бы, чтобы я была счастлива. Вот так просто, без всяких условий. И он примет любой мой выбор. Знаю…
Ведь и Шаен меня ни словом не попрекнул на эту тему. Я просто читала в его глазах такую бешеную, дикую в своей силе любовь и нежность, что мне иногда казалось, что я еще сплю.
Он и правда выполнил свое обещание и теперь самолично мыл меня. Хотя на обычную помощь с купанием это походило мало.
Я подозревала, что это был просто еще один предлог приласкать и загладить все мое тело. Его мыльные ладони проскальзывали везде и почему-то задерживались больше всего на груди, ягодицах, на бедрах, талии и у меня между ног.
Такого волнующего, откровенного купания у меня никогда не было. И сопротивляться ему не было сил. Я горела рядом с ним и не хотела, чтобы этот огонь гас хоть не надолго. Мне казалось, я тогда точно умру.
В итоге, когда я уже начинала задыхаться от накатывающего желания, Шаен с довольным лицом завершал процедуру и дальше следовал еще один бурный секс-марафон. Либо прямо там же в душевой, либо мы успевали добраться до кровати.
Мы вообще оставшиеся дни практически не отлипали друг от друга. Необычно, конечно, но мне было так комфортно быть все время так близко, ощущать его надежные руки, чувствовать его твердое тело, когда мы лежали в обнимку.
Он одевал меня, с особым довольством обувал и даже заплетал теперь. Той идеальной прически, как у Рица у Шаена пока не получалось. Но его это не останавливало и для нас даже превратилось в некий ритуал, когда он вечером расплетал меня, а утром долго и вдумчиво перебирал мои белые пряди.
Я заинтересовалась и даже попросила меня научить. Хотелось и ему сделать приятное. А в моих силах сейчас было совсем немногое доступно. Но Шаен как-то быстро эту тему свернул, предложив позже попрактиковаться, когда я немного окрепну.
Он везде почти теперь таскал меня на руках. Боялся отпустить от себя хоть на метр.
Шаен начал даже в рубку меня брать. Раньше это была закрытая для меня зона. Теперь он охотно устраивался в кресле со мной на коленях и рассказывал, объяснял, как все устроено, где и почему он что нажимает, куда мы летим, как он ориентируется, что показывают датчики и еще много подобного, половину из которого я не понимала.
Но ему нравилось рассказывать, а мне нравилось его слушать просто так. Его низкий размеренный голос успокаивал. А Шаен любил объяснять и часто увлекался. Я уютно сворачивалась у него на коленях, грела щекой его плечо и тихо млела от его голоса и его осторожных поглаживаний.
И это были еще одни из воспоминаний, которые я бережно укладывала в свою память. Их я тоже сберегу для себя, как самое дорогое…
А еще я очень любила с ним просто лежать рядом на кровати, неторопливо перебирать его волосы и тихо разговаривать на совершенно разные и простые темы., понятные нам обоим. Про разность обычаев наших рас, про детство, про семьи…
В один из таких наших тихих вечеров зашел разговор и про мою маму. Я сама не заметила, как выложила всю историю своих провалившихся поисков.
— Значит, ты решилась заменить подругу с единственной целью найти свою мать?
— Нет не только это, конечно. И Крис тоже хотелось выручить из беды. Я не знаю как объяснить… Я, наверно, совсем в тот момент ни о каких целях не думала и план простой был: узнать, что происходит с теми, кого забрали. Глупая совсем была… — тихо улыбаюсь ему.
Теперь-то я понимаю насколько моя идея была сумасшедшей и фактически с самого начала обречена на провал. Шаен хмурится.
— Нет, не глупая, — бережно отводит мои волосы назад и целует шею. — Очень смелая. До безрассудства, — смотрит на меня остро.
Опять сводит темные брови.
— Я не позволю тебе больше так рисковать, Надин. И обещай… обещай, что больше не будешь бросаться спасать кого-то вот так…
Я невольно улыбаюсь. Почти слово в слово повторил Рица. Тот мне тоже ведь выговаривал за мой альтруизм по спасению патрульных.
— Обещаю.
Мне легко это сделать, когда он рядом. Когда я чувствую, что они оба готовы защищать меня до последнего. Любого загрызут, чтобы оградить от опасности. Приятное тепло сладкой патокой разливается в груди. Как же я за этот короткий срок пропиталась ими, сцепилась всем существом с этими двумя мужчинами. Не расцепишь и не развяжешь никак…
— Надин? — Шаен похоже не доволен моей покладистостью или беззаботностью в этом вопросе.
— Я обещаю. Очень сильно обещаю, — прижимаюсь к нему всем телом, сама легко целую его в скулу. — А твоя мама? Ты ее помнишь? Ты не рассказывал мне…
Он мгновенно напрягается. Чувствую, как мышцы каменеют подо мной.
— Если не хочешь, то не говори, — спешу исправить свою ошибку.
— Нет, — он легко гладит меня по волосам. — Расскажу. Не такая уж это редкая история у нас.
Шаен обнимает меня крепче, устремляет взгляд куда-то перед собой и начинает говорить. Также спокойно и неторопливо, как он объясняет мне устройство рубки и способы прокладки маршрута. Но у меня от его простой истории волосы все острее колет в груди и слезы начинают скапливаться в уголках глаз.
Как же… Какие же некоторые шэнцы придурки. Вроде умные, ученые их лучшие. Но разве так можно? В принципе, на Земле тоже далеко не все идеальны и добры к своим близким. Но меня задело, что эта история произошла с близким мне.
Мать Шаена была из тши. Собственно, он и черноволосый в нее как раз. Отец у него чистокровный шэнцы. Взял эвит из тши, чтобы укрепитб какие-то торговые договоренности с ее родом. У них часто подобные браки заключались.
Но никто не ждал, что мать Шаена родит так скоро, да еще и сына с огромным потенциалом. Выше чем у официального наследника. От этого его отец и злился отчего-то на него и на мать. Я так и не поняла до конца суть его претензий. Но переспрашивать у Шаена не стала. Не хотела отвлекать от рассказа.
В итоге Шаен рос и воспитывался с
