Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

В ответ Цзи Минчэнь молча достал из-за спины свежую, гибкую плеть из лозы. Ту самую, которую в былые времена использовали для наказания — не из жестокости, а, чтобы показать раскаяние.

Как только Хай Цинли переступила порог боковой двери и зашла за ширму, перед глазами сразу предстала неожиданная сцена: её отец, с каменным лицом, высоко поднял над головой плеть из лозы, а Цзи Минчэнь стоял на коленях, не двигаясь ни на волос.

Сердце болезненно сжалось — она бросилась вперёд и, перехватив отца за руку, воскликнула:

— Отец, что вы делаете?! Перестаньте немедленно!

Госпожа Хай холодно фыркнул:

— Он предал тебя, да ещё и осмелился заявиться с просьбой о браке! Пусть хоть сто раз наследник престола — я обязан выпороть его. А потом — подать императору письменное прошение с разъяснением.

— Да куда ж до такого доводить! — Хай Цинли чуть ли не растерянно покачала головой и попыталась оттолкнуть застывшего на коленях Цзи Минчэня. — Что ты встал тут, как дерево? Вставай и иди отсюда, живо!

Но тот, словно врос в землю, только упрямо вытянул шею и твёрдо произнёс:

— Не уйду. Пока он не согласится отдать тебя мне в жёны — не встану.

Хай Цинли онемела.

Этот юноша, любимец небес, воспитанный в строгости, но всё равно окружённый почётом, всегда был гордым и недосягаемым. Ни один человек во всем Цинъюне не посмел бы и пальцем его тронуть.

А теперь он — стоит на коленях в их доме, добровольно подставляя спину под плеть. Лишь за то, чтобы просить её руки.

— Не мешай, — подхватила с нажимом госпожа Хай, вставая рядом с мужем. — Мы и сами давно зуб на него точим! Годы шли, а он водил тебя за нос. И теперь, как ни в чём не бывало, заявился с брачной просьбой — да как у него язык повернулся?

Хай Цинли вспыхнула и даже не подумав, выпалила:

— Так ведь он и пришёл просить руки как раз потому, что столько лет всё тянулось! Ну подумаешь, не радуетесь — не бейте же его! Он всё-таки наследник престола!

Господин Хай прищурился и с интересом посмотрел на дочь:

— А ты сама-то разве не сердишься на него?

— Да… нет… Ну не то чтобы прямо злюсь, — пробормотала она, отводя взгляд. — Ну разве что слегка… раздражена его черствостью.

Цзи Минчэнь не выдержал, плотно сжав губы, и возразил:

— Я вовсе не черствый!

— А ну-ка повтори это ещё раз! — Хай Цинли метнула в него сердитый взгляд. — Это не ты велел мои вещи вынести из дворца?!

— Богиня моя, я каждую безделушку велел аккуратно уложить в лучшие парчовые коробки! И велел слугам с уважением вручить всё тебе в руки! Что за «выкинуть»?!

— Да смысл-то тот же! — с горячностью перебила она, и в ту же секунду выхватила из отцовских рук плеть. Глаза её вспыхнули. — Ты столько лет со мной знаком, а её — едва несколько дней! Так вот скажи: ты просто падок на всё новое, да?

— Это вовсе не жажда новизны! — с нажимом возразил Цзи Минчэнь, голос его звенел упрямством. — Я только хотел понять, какими бывают другие девушки. Ведь если бы мы с тобой поженились, а потом я вдруг начал интересоваться другими — разве это не было бы ещё более подло?

— Ах, как складно ты всё объясняешь, — фыркнула Хай Цинли, — и при этом не забыл поселить её в моей бывшей резиденции. А ведь знаешь, как она близко к твоим покоям.

— Ты ведь сама говоришь — близко, — кротко заметил он. — Но ведь именно ты жила там дольше всех.

Щёки Хай Цинли вспыхнули. Она со злостью шлёпнула плеть о пол и шагнула ближе.

— Тогда скажи прямо, — её голос стал хрипловатым от сдержанных чувств. — Неужели у тебя к ней не было ни капли симпатии?

— Не было, — серьёзно ответил он. — А к тебе было больше.

Она замерла.

Молча отвернулась, досадуя на его беззастенчивость, потом с тяжёлым вздохом отбросила плеть в сторону и опустилась рядом с ним на колени.

— Прошу отца и матушку благословить наш союз.

Она прекрасно понимала — дело приняло слишком публичный оборот: со всех сторон уже шепчутся, что наследный принц сам пришёл свататься в дом Хай. Если он уйдёт с пустыми руками, это будет на устах у всей столицы. А раз уж сердце всё ещё откликается на его голос и взгляд — к чему дальше ломать комедию? Лучше уж спуститься с пьедестала самой.

Глаза Цзи Минчэня ярко вспыхнули — в них отразилось нетерпеливое, почти мальчишеское ликование.

— Ты согласна? — воскликнул он, повернувшись к ней вполоборота.

Хай Цинли закатила глаза, не в силах сдержать усталую усмешку.

— Угу.

Супруги Хай с облегчением перевели дух. Мать и отец одновременно наклонились, поднимая их с колен, после чего принялись увещевать наследного принца, высказывая множество слов — и наставлений, и благословений. Лишь убедившись, что всё сказано, они велели слугам приготовить брачное письмо.

Цзи Минчэнь сиял от радости, словно юный победитель на параде. А вот Хай Цинли оставалась сдержанной — улыбка её была спокойной, без прежней остроты.

Смотря на стоящего рядом человека, она вдруг задумалась: а когда придёт новая «Вэй Лин»? Кто будет следующей? Через сколько месяцев или лет ей придётся снова смотреть в лицо той, кто попытается занять её место в его сердце?

Но пока всё было решено.

А вот кто действительно ликовал — так это император с императрицей. Радовались они, впрочем, не столько из-за свадьбы сына, сколько по куда более личной причине. Ведь согласно установленному Цзи Боцзай правилу, после того как наследный принц вступает в брак, он официально восходит на трон.

А значит…

Он, наконец-то, мог снять с себя императорскую печать и со своей И`эр отправиться странствовать по Поднебесной, ни о чём больше не заботясь. Больше никакой опеки, никакой столичной скуки. Он собирался сбросить с плеч бремя власти — и забыть, что когда-то был правителем.

— Наконец-то! — воскликнул он, хлопнув по столу. — Свобода!

Разумеется, всё это — стремление поскорее сбросить бразды правления — нельзя было демонстрировать слишком явно. Цзи Боцзай, как и подобает императору, принял участие в свадьбе своего сына со всем должным почётом. Вместе с Мин И он чинно восседал в зале, рассматривая подарки, что текли нескончаемым ручьём в сундуках с нефритом, золотом, шелками и редкими артефактами. А в довершение — передали Хай Цинли ключ от личной кладовой своего сына.

— Женщины из императорской семьи