Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Ваше Высочество вовсе не влюблены. Всё, что вы чувствуете — не более чем желание обладать. Лишь потому, что я была рядом, вы не хотите, чтобы кто-то другой стал близок мне.

— Это… Нет! Не так! — вскинулся Цзи Минчэнь, лицо его вспыхнуло от досады. — Я не хочу, чтобы ты сближалась с другим, не потому что ты когда-то была близка со мной, а потому что…

Он запнулся, сбился на полуслове.

— Редкость — видеть, как Ваше Высочество теряет самообладание, — с усмешкой заметила Хай Цинли, легко махнув рукой. — Ладно уж, не стану с вами спорить. И вы, пожалуй, тоже больше не терзайтесь этим.

Цзи Минчэнь был готов взорваться от бессильной ярости.

— Вэй Лин теперь живёт в другом дворце. Я велел заново обустроить твои покои. Когда вернёшься?

— Не вернусь, — отрезала она, не поднимая глаз. — Если вы и вправду ещё считаете меня другом, помогите тогда выбрать жениха. Хочу поскорее выйти замуж.

С этими словами она потянулась к следующему свитку с портретом, будто бы в разговоре и не было никакой тяжести. Цзи Минчэнь с упрямством ребёнка вновь положил перед ней свиток со своим портретом:

— Вот, выбери этот. Остальных даже не рассматривай.

Улыбка на лице Хай Цинли угасла. Её взгляд стал холодным, словно вода в зимнем ручье.

— У тебя с головой всё в порядке? — тихо, но с нажимом произнесла она. — Я уже сказала — ни к чему тебе за это отвечать, ни к чему вспоминать об этом вообще. Считай, что ничего не было. Так зачем ты продолжаешь цепляться?

Цзи Минчэнь замер, а потом усмехнулся с горькой обидой:

— Я всерьёз прошу у тебя руки! Ты же и сама знаешь — я тебе небезразличен. Так почему ты всё время отвергаешь меня?

Хай Цинли склонила голову, уголки её губ приподнялись, но в улыбке не было ни капли тепла:

— Ого, так ты, оказывается, понял, что я к тебе не равнодушна? А раньше где был?

— А кто в шестнадцать лет может точно знать, с кем хочет прожить всю жизнь? — вспыхнул он. — Кроме тебя и моей сестры, я вообще ни с кем из девушек не общался. Если бы мы просто поспешили и поженились, а потом я вдруг понял бы, что ошибся… разве тебе от этого было бы легче? Я лишь хотел узнать, какие ещё бывают девушки — ведь я даже не знал, что сравнивать!

Хай Цинли, медленно хлопнув в ладоши, с усмешкой склонила голову набок:

— Не зря вы были последним учеником наставника Циня. Не только сила у вас великая, но и язык — острый, как отточенный клинок. С вашими-то речами выходит, что и мне, пожалуй, стоит присмотреться к другим мужчинам… Вдруг, как вы и говорите, потом начну жалеть, что не попробовала.

Цзи Минчэнь замер. Будто глотнул ледяной воды — так резко выветрилась вся его уверенность. Он хотел было возразить, но слова не шли. Плечи невольно опустились, и он выдохнул:

— Я был неправ…

Но Хай Цинли уже отвернулась, голос её звучал спокойно, хотя в нём сквозила колючая усталость:

— Нет, не ты ошибся. Ошибка — моя. Я слишком рано уверилась, что сердце моё выбрало правильно. А жизнь, как ты верно заметил, долгая… Кто знает, сколько ещё будет поводов пожалеть о сделанном. Спасибо, что открыл мне глаза.

Цзи Минчэнь стоял, как остолбеневший. Ему оставалось только осознать, что прямо сейчас он собственными руками рушит то, что было ему дороже всего.

Он ведь сам подложил этот камень себе под ноги… И теперь оступился.

Акт 5

Цзи Минчэнь всё больше задумывался: возможно, именно потому, что все вокруг него имели счастливые и завершённые отношения, он сам возложил на собственные чувства слишком большие ожидания.

Он был уверен: любовь обязательно должна быть такой же крепкой и нерушимой, как у его отца и матери; жизнь с супругой — яркой и полной взаимности, как у сестры с её мужем. Всё должно быть безупречно, будто высечено из мрамора.

И именно поэтому он боялся — боялся ошибиться, боялся, что однажды всё изменится, что сердце человека способно отвернуться.

Но он и не подумал о другом: настоящие чувства никогда не бывают с самого начала идеальными. Это не выверенный план и не заранее написанный сценарий. Это путь, где двое вместе — спотыкаясь, поднимаясь, споря и обнимая — учатся быть рядом. А он ведь даже первый шаг сделать побоялся… О чём тогда говорить?

С этими мыслями Цзи Минчэнь покинул дворик Хай Цинли.

А Хай Цинли… Она долго сидела одна у окна, глядя, как медленно падают осенние листья. Её взгляд был спокоен, но в этом спокойствии таилась какая-то не проговорённая боль.

На следующее утро, как всегда, она встала с первыми лучами света, собираясь приступить к занятиям. Но не успела она завершить утренний туалет, как к ней поспешно подбежал один из слуг:

— Барышня! Из дворца… прибыли с предложением руки и сердца!

Уголки её губ дёрнулись. Не сказав ни слова, Хай Цинли подхватила подол своего платья и быстрым шагом направилась во двор перед главным залом…

Пришёл не государь с супругой, а сам Цзи Минчэнь. Не в парадных одеждах наследника престола, а будто сын из обыкновенного, пусть и благородного дома. И всё бы выглядело скромно, если бы не приданое, которое заполнило весь двор до отказа — дары шли ящиками, сундуками, свёртками, и казалось, что для них вот-вот не хватит места.

Господин Хай сидел во главе зала, лицо его оставалось непрозрачным, ни одним движением не выдавая чувств. Перед ним стоял Цзи Минчэнь, сложив руки в поклоне, и голос его звучал с необычайной искренностью:

— Если хоть однажды после свадьбы я обижу её — пусть тесть лично возьмёт меч и явится во дворец. Обещаю: никто не встанет у него на пути.

— Не зовите меня так, — сдержанно сказал господин Хай, — пока она не стала вам женой. Всё решит сама Цин`эр. Это её право.

Цзи Минчэнь чуть опустил голову:

— Она обижена. Не хочет верить, что я говорю от сердца. Вот я и пришёл просить — с открытым лицом, без высоких слов. Только вы, как родители, можете мне помочь.

Он снова поклонился — низко, с уважением. И хотя был наследником трона, никто не осмелился принять этот поклон. Отец и мать Хай Цинли поспешно встали, чтобы поднять его.

Госпожа Хай, нахмурившись, произнесла:

— И как вы