Последний гамбит княжны Разумовской - Ульяна Муратова

Возможно, я не умерла, а сошла с ума. Именно поэтому не бегу проверять, жива ли семья, а сижу в тишине алтарной комнаты. Подсознательно боюсь лишиться иллюзии и выяснить, что всех, кого я любила, забрал адский огонь.

Вот только Лазурка была жива. Её шелковистый, синеватый мех нежно касался пальцев, а мокрый нос иногда тыкался в ладонь.

Значит, всё правда.

Тогда вопрос остаётся открытым: кто именно убил отца и брата?

Всё же Берский? Раздобыл какое-то средство, позволяющее обманывать дар эмпата? Раз существует блокиратор, в теории может существовать и обманка, это просто следующий шаг технологии, а первые защитные амулеты появились аж десять лет назад, за это время так много воды утекло, что даже русло реки успело измениться. Или же его опоили и использовали в качестве пешки?

Зато я готова была поклясться, что убийцы — не Врановские. При взрыве они погибли сами, а убивать нас и лишаться контроля над кланом — полнейшая глупость. Саша намеревался сообщить мне нечто важное перед взрывом, и интуиция нашёптывала, что речь пошла бы о Берском.

Саша хотел сказать, что знает, кто настоящий убийца?

Мог ли он понимать, что Берского подставляют? Мог! Скорее всего, понимал. Мог ли он нарочно подыграть убийце, чтобы разоблачить его позже — убрать одной многоходовкой и опостылевшего оборотника, и реального преступника?

Застав Берского в моих покоях, Саша разозлился очень сильно. Так сильно, что это было прекрасно видно по его лицу, а ведь он хорошо владеет собой.

Но кто тогда настоящий убийца? Полозовский? Мог он сровнять терем с водой, а потом захватить Синеград? Нет, он вроде бы не лгал, когда говорил, что не убивал отца. Или лгал? От смерти мужчин Разумовских Полозовские не выиграли ничего… Только если Саша не перебил их руку! Предложил нам защиту, сделав это довольно неожиданно для остальных кланов. Никто же не знал, что об этой самой защите я молила его несколькими часами ранее!

Неужели я нащупала догадку?

Получается, Полозовский одурманил одного из оборотников или вступил с ним в сговор, спланировал убийство, а затем хотел воспользоваться беззащитностью клана и встать у штурвала, но мама приняла руку, протянутую Сашей, и смешала планы змееводов. И тогда Полозовский зачистил территорию — уничтожил терем и часть Врановских, чтобы захватить Синеград и не дать воронам занять столь выгодную позицию.

Кстати… а ведь я проговорилась! Сама сообщила Мирияду, что Берский говорил правду! Если бы в тот момент я включила голову и подумала, то смогла бы догадаться о дурмане или сговоре. Вот и второй мотив — устранение свидетелей.

Хотя получается противоречие. Полозовские не могли не знать, что эмпаты почувствуют правду или ложь. Есть и ещё один очень важный нюанс — Ольтарские не простят тех, кто убил их родичей. Если те, конечно, пострадали… Мог ли взрыв быть направленным и уничтожить лишь первый этаж? Ведь второй укреплён особым образом, защищён как от паводков, так и от пожаров. Там же бибилиотека…

Или терем всё же подорвали Берские в качестве мести? Почему тогда нас не защитила охрана Врановских?

А могли ли напасть Огневские? Их ложь вскрыли, репутации нанесли урон, а я ясно дала понять, что никогда не стану женой Яровлада. Собственно, что им терять? И у них как раз имеются огненные артефакты, причём в изрядных количествах… Да и библиотекой они никогда не интересовались, в отличие от тех же Полозовских.

Как же сложно!

Голова раскалывалась от недосыпа и тяжёлых мыслей, в глаза будто кто-то сыпанул перца — сильно пекло веки.

Если смерть отца и брата была спланирована заранее, то предотвратить её будет очень сложно.

Я посмотрела на накопители и нервно шмыгнула носом.

Есть один способ избежать всего этого.

Простой и действенный способ.

Разжечь алтарь.

Тогда можно отменить Вече, а меня отдать Саше, как и оговаривалось раньше. Если понадобится, я пойду к отцу, кинусь ему в ноги и буду умолять, чтобы Врановским отдали именно меня. Аврора поддержит. Обязательно поддержит. И мама тоже. Затяжной тройной истерики отец с Иваном не выдержат — пойдут на уступки, лишь бы мы избавили их от своих слёз и причитаний.

В момент своего первого воскрешения я побоялась принимать решение за весь клан, а теперь была к этому готова. Смотрела на накопители, шкала на которых сползла чуточку ниже отметки в 860 единиц.

Если не получится, я оставлю клан абсолютно беззащитным. И нас опять всех убьют. Или нет? А если убьют, то получится ли у меня вернуться в прошлое второй раз, или шанс был лишь один?

Я смотрела на алтарь.

Он хочет разгореться снова.

Но получится ли у меня его разжечь?

Шалея от собственной смелости и огромного риска, на который решилась, поднялась на ноги и возложила руки на алтарь, прислушиваясь к нему.

Камень казался мёртвым, но искорка… я знала, что искорка ещё не потухла! Что она ждёт шанса взреветь синим пламенем, нужно лишь дать ей толчок. Разбудить, напитать силой, разжечь до полноценного пожара.

Я коснулась руками гладкой поверхности алтаря, а затем посмотрела на накопители. Никогда не вникала в систему их присоединения к алтарю, и теперь не поняла, как именно алтарь их напитывает. Кажется, для этого нужен живой проводник. Маг.

После воскрешения мой резерв снова был практически пуст, и когда я коснулась мягко переливающегося голубоватым светом накопителя, в тело хлынула сила. Другой рукой схватилась за алтарь и снова слилась с ним. Лазурка запищала, но я не обращала внимания. Закрыла глаза и погрузилась в странное единение с алтарём, где время текло словно бы вспять. Поток энергии устремился внутрь алтаря, как чистая вода толчками выплёскивается в пустой колодец из только что открывшегося подземного родника.

Вся эта сила лилась через меня — от пальцев одной руки к пальцам другой, проходя через самое сердце. Как умела, я призывала искорку разгореться, искала её каким-то новым чувством, доселе неизведанным. И наконец нашла! Крошечная, она мерцала в абсолютной тьме глубоко внутри алтаря, как его собственное сердце, только ледяное. Как маленькая звёздочка на идеально чёрном ночном небе, в самой середине его холода. Я вливалась в эту звёздочку, чувствуя, как она начинает пульсировать и разрастаться.

Ну же… давай, маленькая моя!

Она действительно была живой. Настоящей. Достойной борьбы. Достойной того, чтобы отдать ей всю себя. Я вдруг отчётливо поняла, насколько сильно мы все ошибались. Алтарь — это не место черпания силы, это место её добровольной жертвы. А мы забыли