Красавица и опальный генерал драконов - Ольга Ивановна Коротаева

Человек с мешком на голове резко выпрямился и замахнулся, целясь острием в грудь Кристин.

— Что вы задумали?

Ахнув, я прильнула к стеклу, потому что узнала голос Алестера. Картинка вдруг стала чётче, будто некто отключил заблюривание экрана, и я заметила, что руку мужчины в рубашке удерживал один из людей в плаще. Капюшон приподнялся, и я чётко различила, как скривились губы жениха ниир Эрбах.

— Вы обещали вернуть Кристин к жизни, сиир Мотиус! — голос молодого человека дрогнул. — Сделаете это, ради святой Аллоис!

У меня глаза едва на лоб не полезли. Вогнать кинжал в грудь девушки попытался целитель, которого уважали все жители Эдхила? Но сюрпризы ещё не закончились.

На плечо молодого человека легла изящная женская рука с длинными ногтями, и зазвучал приятный обволакивающий голос:

— Не стоит звать богиню там, где творится тёмная магия, сиир Хэйр. Лиус был прав. Ведьмы в этом мире коварны и жестоки!

Глава 46

Макоул

Когда Кристин выскользнула из моих объятий, легкая, как пёрышко, юркая, как змейка, я не стал удерживать. Ей так нравилось быть хозяйкой в моём замке, а я обожал смотреть, как ниир старательно вьёт гнёздышко. Для нас!

Мысль о том, что эта девушка по доброй воле остаётся с таким уродцем, как я, коробила и одновременно делала меня самым счастливым в мире. И мечта, что король когда-нибудь простит мне гибель дочери и примет на службу, растаяла без следа. Я уже не хотел возвращаться во дворец, ведь мой рай — здесь. С ней!

Стук повторился, и я с улыбкой поднялся. Похоже, моя прекрасная ниир желала продемонстрировать мастерам план замка и обсудить изменения. Я был намерен не мешать ей, даже если это приведёт к обрушению крыши. Ведь тогда я смогу спасти молодую женщину, а она обязательно меня поблагодарит. Очень горячо!

Внизу я увидел Лиуса, — он ходил взад-вперёд, нюхал пол и выглядел потерянным. — Где Кристин? — спросил кота, и тот нервно дёрнул хвостом. — И кто стучал?

За дверью увидел группу перепуганных мужчин, один из которых вышел вперёд и дрожащим голосом начал:

— Юная ниир Эрбах настойчиво просила помочь дииру Ралду с ремонтом.

— А где она сама? — уточнил я. Мастера настороженно переглянулись, а я махнул рукой: — Не важно. Проходите в мой кабинет.

Когда ниир Эрбах вернётся с прогулки, то присоединится к нам.

Услышав это, Лиус выскользнул из дома. Наверняка побежал искать свою новую ведьму.

Рассуждая, что нужно починить в замке, Кристин часто могла сорваться с места и, накинув шубку, запросто выскочить из дома, чтобы посмотреть фронт работ или воочию примерить свою задумку. А когда я хотел идти с ней, всегда останавливала, желая решить всё самостоятельно.

Наверняка, сейчас моя неугомонная пара снова что-то замышляла, и мне это нравилось!

— Тогда приступайте к работе, — отпустил мастеров, и они, толкаясь у выхода, поспешили покинуть мой кабинет.

Я поднялся и подошёл к зеркалу, окидывая свою фигуру придирчивым взглядом. Ничего удивительного, что меня все боялись. Ни пышный воротник рубашки, ни плащ не могли скрыть горба на спине, а волосы, которые я раньше распускал, шрамов на лице. Я уродлив!

Но Кристин, казалось, ничего этого не замечала. Она смотрела на меня с таким восхищением, будто время повернулось вспять, и перед ней стоял не опальный генерал драконов, а молодой привлекательный сиир Ралд, каким я впервые вступил во дворец.

Я подошёл к окну и дотронулся до витража, в которое некогда попал снежок незваной гостьи. Знал бы тогда, что не пускаю на порог своё спасение, разве ждал, что она вернётся в Эдхил?

— Я скучаю, Кристин, — шепнул, глядя на ёлку, которую так упрямо украшала моя женщина.

Пустотелые шары изо льда покачивались на ветках, а алые банты припорошило снежком. Я стоял и ждал, когда увижу свою любимую, но шли часы, а Кристин так и не возвращалась. Когда стемнело, и утихли молотки мастеров, я начал волноваться и, покинув кабинет, направился искать девушку. Направился к башням.

— Она хотела восстановить их для зверя, — ощущая, как дракон Бакстера отозвался на мои слова, скривился. — Всё из-за тебя!

— Ты рычишь, а Кристин всё равно заботится о тебе. Говорит, что дракону нужно место уединения.

Вот только башня оказалась пуста, хотя вокруг я увидел много следов девушки. Но когда она их оставила? Жаль, что давно не было снега, иначе я быстро нагнал бы свою беглянку.

— Может, она играет со мной в прятки? — вспомнил, что Кристин любила подобные нехитрые развлечения. Но на сердце становилось всё тревожнее. Осадил себя: — Никто не посмеет бросить мне вызов! Даже Фрист улетел, поджав хвост!

Когда обошёл весь замок, заглянул в самые дальние башни, прогулялся по стене и посетил все внутренние сады, то вернулся к входу. Небо потемнело и казалось бездонной бездной, а снег в свете луны сиял так ослепительно, что хотелось прикрыть глаза ладонью. Сделав это, я заметил в сугробе клочок бумаги.

— Что это?

Возможно, мастера потеряли какой-то документ? Наклонившись, взялся за уголок и потянул, вытаскивая записку. Почерк узнал сразу.

«Я воспользовалась оказией и вернулась в город с возницей, который привёз мастеров, — писала Кристин. — Хочу попросить у виир Ингелоры совет о ритуале».

От сердца тут же отлегло — моя ниир не покинула меня. Наоборот! Она старалась помочь и, несмотря на неудачи, не опускала рук. Трудно представить более трогательное проявление чувств!

Сложив лист, я сунул его за пазуху и прижал ладонью к груди, будто это делало меня ближе к моей любимой. Улыбнувшись мыслям о Кристин, двинулся к двери, но, стоило открыть её, как мне в ноги кубарем выкатился кот и взвыл, как сотня волков:

— Беда, хозяин!

Глава 47

Выслушав Лиуса, я сжал кулаки.

— Жалкий человечек посмел украсть мою любимую?!

Гнев кипел мне, наполняя меня магией огня, и она жалила изнутри, казалось, даже плавя внутренности. В другое время я бы выл от боли, катался голышом по снегу, пытаясь унять невыносимое жжение, как поступал раньше, но сейчас страх за Кристин был сильнее физических страданий.

— Где это место? — нетерпеливо рявкнул на кота. — Говори!

— Кристин не сказала, — нервно замяукал тот. Он метался из стороны в сторону, не находя себе места от беспокойства. — Моя невыносимая ведьма! Как она может так истязать своего фамильяра? Почему молчит? Я же сказал, что не могу докричаться до неё сам.