Подарок судьбы - Мартиша Риш

— Теперь ты можешь мне рассказать, что за жажду я должен унять и чем? До заката еще есть немного времени, я бы хотел подготовиться.

— Я имею два лика, две сути, и один из них может взять верх над другим. Дракон — это зверь. Сильный, изящный, но равнодушный. Ему почти неведомы чувства. Ни страх, ни боль, ни разочарование, ни радость, ни любовь, ни стыд. Почти ничего. Он хранитель этого мира, тот, сквозь кого протекает сила источника. Сильный зверь, он может лишь черпать отголоски чувств других существ, тех, кто ближе всего.

— Твои чувства, например? Поэтому ты так изменилась?

— Это заметно? Надо же, я и не ощущаю. Да, но меня одной ему мало. И выпив все мои чувства до дна, он может взять верх.

— И ты станешь холодной льдиной? Или?

— Просто драконом. Ящером. Во веки веков. Мудрым, знающим все, но бесчувственным.

— Хорошо, а я, а Тревор, мы как этому можем помешать?

— Зверь впитывает из вас то, чего не имеет сам. А взамен отдает излишки своей силы вам обоим с избытком. Моей магии у тебя не будет. Но ее отголоски ты получишь вполне. Ну и так, по мелочи.

— Дангеш говорил, что мало кто может стать безликим. Не всех пропустит источник.

— Если дракон будет получать только злобу и хитрость, представляешь, каким зверем он станет?

— Чувствую себя чем-то вроде батарейки или козы.

— Любимец. Тот, о ком заботятся, кто приносит бесценный дар и дает зверю чувства. Те, которые испытывает сам.

— Он у тебя сегодня не лопнул от адреналина?

— Пока еще нет. Хотя, страх был весьма острым и вкусным.

— Допустим, а кроме страха?

— Все, что вы оба можете нам подарить. Наполнить нас недостающим. К примеру, дракон не знает стыда, верно? Можешь себе представить ящера в панталонах?

— Как-то не очень.

— И у меня это чувство почти исчезло. Моего не хватает на нас двоих. Я знаю, что должна надеть платье, чтоб никого не смутить. Но самой мне хорошо и полностью голой, так же как и зверю во мне.

— Ясно. И какая программа у нас на вечер? Анекдоты? Или будем гладить котят?

— Будем налаживать связь...

— А что случилось с мотыльками? Почему они сдохли? Знаешь, мне как-то бы не хотелось последовать за ними.

— Первый оборот произошел слишком поздно, очень много излишков магии. Да и Тревор вызвал восторг у голодного зверя. А за восторгом — небольшой феерверк. Выплеснулся излишек. Для него это безопасно, для тебя тоже.

— А что у тебя со зрачком? Он вытягивается, и глаза начинают светиться.

— Солнце зашло.

— Я бы хотел ополоснуться, вспотел, пока мы летали.

— Идем.

Кожа красотки постепенно наливается золотом, ярче сияет роскошная грива волос. Змеиный глаз не мигает и смотрит на меня хищно и жадно. Будто бы я мышь волей судьбы попавшая в кольца к питону. Последний луч солнца погас минуту назад, значит, Милены тут практически нет, ее место занято зверем.

Ну же, ведь я же всегда умел думать, сопоставлять факты. Если я могу дать пищу, значит, я могу и дрессировать. Осталось взять себя в руки.

Шаг в сторону, взгляд следует за мной неотрывно. Сбежать не получится. Страх овладел моим телом. Эмоции, чувства. Зверь жаждет лишь моих чувств, он их впитает. И только от меня, по сути, зависит, чем он наполнится. Страхом, яростью или отчаянием. Завтра на княжество нападут, Милена должна отразить атаку. Значит, ей нужна смелость. Для моей жизни сейчас опасности нет. Тревор остался невредим. Надо побороть свои собственные инстинкты, которые вопят, что с таким зверем все же шутить рискованно.

Делаю шаг навстречу, дракон замешкался и отступил на шаг. Еще один шаг, девушка все отступает в сторону купальни. Мы миновали дверь, позади нее уже исходит паром огромная чаша. Во мне проснулся азарт. Пара шагов, и красотка уперлась в каменный борт купальни, заозиралась. Повинуясь порыву, ухватил ее за запястье. И оказался пойманным сам, притянутым к женскому телу. Жар страсти лишил способности думать, заткнул разум надежным кляпом. В объятиях у меня очутилась не то девушка, не то гибкая кошка. Вьется, льнет и тут же отталкивает от себя. Губы находят губы, навязывают поцелуй. Получают робкий ответ, распаляют желание охотника покорить зверя. Изгибается, не дает себя ухватить толком, чуть подается назад и взлетает на высокий бортик купальни, широко разведя красивые бедра, соблазняя, щедро даря мечту завладеть своей сутью. Штаны, последний оплот мнимого целомудрия, пали. Руки сомкнулись на ее золотой коже. Последний рубеж, и я захватил этого зверя. Кругом разлетелись золотистые искры, добыча громко взвыла в моих руках. Чистый огонь овладел телом, чистая, лишающая разума, жажда женского тела и покорной добычи. Толчок за толчком владею, упиваясь собственной властью. Притягиваю к себе, поднимаю под бедра. Наслаждаюсь, как только могу и хочу. Я поймал и покорил сказочную зверюгу в обличии прекраснейшей женщины и до утра буду наслаждаться желанной добычей. Стены трясутся, замок идет ходуном. Нет ничего, кроме того, чем я обладаю сейчас. Любое мое желание, мимолетный порыв находят покорное отражение в ее теле. Сам не понимаю, что происходит кругом и со мной, будто бы мы слились вместе душой и телом, став одним единственным существом. Не провести тонкой грани, отделяющей мои желания от ее. Купальня, кровать, балкон, столик на этом балконе, откуда во мне столько сил? Всюду нас укрывает вихрь смертельных огненных искр. Всюду мы в центре этого круговорота. Нет земли, нет солнца, ничего нет. Есть только я, она и страсть объединившая нас в единое туго переплетенное тело.

— Милена, — раскатываю на языке ее имя.

— Покоритель моего зверя, моя добыча. Виктор! — закусила она губу и выгнулась назад себя в нескрываемом удовольствии.

Глава 22

Милена

Проснулась на постели одна. Душа переполнена противоречивыми чувствами. Зверь сладко сопит, ему хорошо, прошлым вечером и ночью он, наконец-то, смог унять острую жажду и даже прийти в состояние равновесия. Мягкий, нежный, белокурый, немного стеснительный Тревор, готовый подчиняться, подстраиваться, отдавать себя всего. И в противовес ему жесткий, напористый, бескомпромиссный Виктор, взявший на себя роль покорителя крылатого змея. Вот каков он, баланс. А цена ему — мои пылающие щеки. Чувства вернулись с лихвой, а лучше бы не возвращались, без них значительно проще жить, если честно. Зато куда более пресно. Похоже, мой внутренний зверь, войдя в баланс сам с собой, проснется, хорошо, если к ночи. Вот и славно. Есть