Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки - Юлия Сергеевна Ханевская

— Это второе имя моей жены.

Меня словно ледяной водой окатывает.

— Прости… Я не знала. Не хотела бередить старую рану.

Кай пожимает плечами, и переводит тему:

— Кто тебе эта девчонка? Я сразу не заметил, но сейчас, когда разговаривал с ней наверху, понял, что похожи вы чем-то.

Я вздыхаю и шепчу еле слышно:

— Это моя дочь.

Понимание вспыхивает на его лице мгновенно. Он сжимает губы.

— Если бы я знал…

— Не пустил бы их? — поднимаю на него взгляд. — Брось, Кай. Все случилось так, как должно. Мне важно узнать, что происходит в замке моего бывшего мужа. Возможно… удастся что-нибудь выведать.

— И то верно. Я не буду мешать. Пойду… поработаю в саду.

Я не успеваю ничего ответить, а Кай уже отворачивается и скрывается за дверью.

Как раз в этот момент появляется Медея, балансируя с подносом. Она аккуратно расставляет чашки, ставит чайник, сахарницу, маленькое блюдце с нарезанными лимонами.

Комната наполняется запахами свежести, чая с чабрецом и сладостью выпечки.

С лестницы доносится легкий звук шагов.

Я поднимаю голову и вижу Лайлу.

— Спасибо за гостеприимство, — говорит она, направляясь к нам.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — Медея улыбается. — Как насчет лимонного пирога? Любите?

— Не откажусь, — мягко отвечает Лайла.

Медея уходит на полминуты и возвращается с блюдом, на котором красуется невероятно душистый десерт.

Лайла садится напротив, и я не могу отвести от нее глаз. Но вовремя спохватываюсь — опускаю взгляд в еще пустую чашку, рассеянно поправляя ее на блюдце.

Медея садится рядом, наливает нам всем чай.

Я снова смотрю на Лайлу.

Она аккуратно кладет кусочек пирога на блюдце и чуть улыбается, как будто вспоминает что-то, связанное с таким вот чаепитием.

— Долго ли вы были в пути? — начинаю я ровным, чужим голосом.

Глава 19

— Долго ли вы были в пути?

Лайла поднимает взгляд от пирога и едва заметно вздыхает.

— Мы едем из столицы на север, в Крайфорд, — отвечает она. — На свадьбу.

Внутри меня что-то холодеет. Так резко, что я едва не роняю чашку.

— На свадьбу… — переспрашиваю осторожно. — Кто-то из ваших родственников женится?

Лайла качает головой.

— Нет. Это друг моего мужа. Мы… — она делает паузу, будто подбирая слова. — Мы не могли пропустить. Свадьбы стали частым праздником в последнее время.

— Это замечательно, — поддерживаю я расслабленным, чуть поверхностным тоном, какой и должен быть у незнакомок в дорожных гостиницах.

Но Лайла вдруг грустнеет. Ее глаза скользят к огню в камине. Пламя отражается в зрачках, и от этого она кажется глубоко задумчивой.

— В прошлом месяце отец взял вторую жену, — произносит она тихо.

Мир вокруг меня на долю секунды исчезает.

Я будто падаю в бездну спиной вперед. Ощущаю лишь горячую кружку в руках, и жар, исходящий от нее, обжигает ладони. Это странно, ведь внутри у меня сейчас лед. Густой и колючий.

Значит… женился.

Значит, все-таки перестал искать.

Решил, что пророчество важнее, чем я… или память обо мне.

На так уж много времени ему для этого понадобилось. Три неполных месяца, если быть точной.

Я пытаюсь убедить себя, что мне должно быть безразлично. Я ведь не настоящая Анара. Но душа, что живет в этом теле, поднимается из глубины и бьется в груди, будто пытается разорвать меня изнутри.

Она бы плакала.

Если бы могла.

Сквозь боль я слышу голос Медеи.

— Прям вторую? — спрашивает она с детской непосредственностью. — А первая… не была против?

Лайла вскидывает на нее удивленный, чуть настороженный взгляд. Потом улыбается, но выходит это слишком быстро и неловко.

— Моя мама — первая жена, — говорит она. — Она умерла.

Медея смущается, суетливо отставляет свое блюдце с пирогом на столик и торопится оправдаться:

— Простите… я не хотела задеть такую тему…

— Все в порядке, — мягко перебивает Лайла. — Мы… уже пережили это.

Нет.

Не пережили.

Она говорит это для приличия. Я вижу по глазам: эта рана не закрыта. Просто спрятана под слоями вежливости.

Или мне просто хочется в это верить.

— У вас прекрасный дом, — меняет тему Лайла. — В нем… чувствуется магия. В людских жилищах это большая редкость.

Медея оживает, тут же забыв о неловкости:

— Вы тоже это чувствуете? Особняк очень древний!

— Да, — подхватываю я, заставляя себя улыбнуться. — Он достался мне в наследство.

Все бы отдала, чтобы закончить этот болезненный разговор, но я должна держать роль.

Потому осторожно задаю следующий вопрос:

— Ваш супруг… он ведь дракон, верно?

Лайла кивает, опуская глаза в чашку.

— Да. Он самый.

— Он кажется таким… холодным, — продолжаю я, будто между делом. — Драконы меня всегда немного пугали. Неужели он и дома такой же?

Лайла смущается. Впервые за разговор поглядывает на лестницу — словно боится, что Кириан может появиться и услышать.

— На самом деле… он замечательный, — отвечает она.

Но глаза… глаза говорят другое.

Я знаю этот взгляд.

Так смотрит женщина, которая не смеет жаловаться.

А дальше давить в эту сторону я уже не могу. Это было бы слишком жестоко.

— Мне жаль, что вы лишились матери, — произношу я тихо. — Девушке важно иметь рядом кого-то, кому можно рассказать… все. Без прикрас.

Это оказывается последней каплей.

Я вижу, как напряглось ее горло. Как она отворачивается, чтобы спрятать блеск в глазах. Как делает маленький, осторожный глоток — и ставит чашку на стол.

— Пирог великолепный, — говорит она. Голос ее едва слышен. — Но мне… нужно вернуться к мужу.

— Конечно, — киваю я. — Вы хотите, чтобы обед принесли вам в комнату или сами спуститесь в столовую?

— Нет… да, лучше в комнату. Спасибо.

Она поднимается, благодарит нас и уходит наверх.

Я наблюдаю за каждым ее шагом, пока силуэт не исчезает за поворотом. А когда теряю ее из вида, замечаю, как больно сжала кружку.

Трещина по фарфору.

И в ней — лед.

Настоящий лед.

Я вздрагиваю, ставлю кружку на столик. В горле поднимается паника, дыхание сбивается.

— Вы в порядке? — спрашивает Медея, тревожно глядя на меня.

— Мне нужно… подышать, — шепчу я и поднимаюсь.

Выхожу на крыльцо. Холодный воздух наполняет легкие. Я хватаю его ртом,