Развод с ледяным драконом. Гостиница беременной попаданки - Юлия Сергеевна Ханевская
Черные колеса катятся по инею, лошади дышат паром. На боку богатой кареты мерцает серебром знакомый до боли герб.
Я почти не дышу.
Лошади останавливаются у ворот, которые Кай с Медеей еще не успели закрыть после отъезда гостей.
Дверца кареты распахивается.
На ступеньку опускается изящная ножка в светлой туфле, и сразу же — край пышной юбки, расшитой золотом.
А потом я вижу ее.
Девушку.
Золотистые волосы легкими волнами на плечах, светлая кожа, большие ясные глаза и выражение мечтательности на лице.
Конечно же я сразу узнаю ее.
Это Лайла, моя старшая дочь.
Стоит у ворот и смотрит на особняк.
А кажется, что прямо на меня.
Глава 18
Мне кажется, что мир вокруг сужается до одной точки — до силуэта девушки у ворот.
Лайла.
Как она нашла это место?
Почему дом позволил увидеть дорогу, если нам с дочерью нельзя видеться? Это вопрос безопасности! Стоит хоть кому-нибудь узнать, где я нахожусь, случится очередное покушение.
И не уверена, что мне снова удастся избежать смерти.
Я стою, держась за подоконник, и чувствую, как немеют ноги. Появление Лайлы стало ударом, я совершенно не ожидала ее тут увидеть.
Мне хочется выбежать к ней, рассмотреть поближе, обнять, прижать к груди… и одновременно с этим — спрятаться, запереться в своих покоях и не показываться никому на глаза.
Внутри меня бушует столько эмоций! И вдруг… отзывается магия.
Она дрожит — не угрожающе, а как будто узнает что-то родное, близкое.
Так откликается кровь. Родство.
И это пугает даже сильнее, чем появление Лайлы.
Во мне сопротивляются две силы.
Одна — та, что принадлежит настоящей Анаре, тянет меня к дочери. Больно, остро, почти невыносимо.
Другая — та, что я — попавшая в чужое тело душа — шепчет: «Спрячься. Не смей выходить. Это будет стоить тебе и ребенку жизни.»
И вроде бы я должна побеждать в этом противостоянии, но… Это непросто. Сейчас я как никогда чувствую себя самозванкой.
В этом мире. В этом теле.
В этой семье.
Одна надежда на то, что мне не придется решать: выходить к Лайле или нет. Сейчас она повернется и поедет прочь.
Я стою у окна и смотрю, как Кай медленно идет к остановившейся карете.
Как из нее выходит мужчина. Высокий, широкоплечий дракон с длинными белыми волосами, собранными в низкий хвост. Это лорд Кириан, супруг моей дочери.
Стоит ему увидеть меня, и уже через несколько часов здесь будет Дейран. Даже если я договорюсь с Лайлой, и она согласится ничего не говорить отцу, ее хладнокровный муж не станет играть в эти игры.
Он подходит к ней, приобнимает за плечи, а потом что-то говорит Каю.
Я не слышу слов, но читаю по движениям, по жестам — все мирное, спокойное.
Нет напряжения или угрозы.
Кай слушает, кивает.
Кириан показывает на дорогу и улыбается. Наверное объясняет, что увидел указатель, будь тот не ладен.
И Кай… пропускает их во двор.
— Нет! Что же ты делаешь! — восклицаю я, отшатываясь от окна.
Тороплюсь к двери, почти бегу по лестнице вниз. Ступени скрипят под ногами, и с одной я соскальзываю, чуть не падая. Вовремя хватаюсь за перила, повисая на них, тяжело дыша.
Замираю, приказываю себе успокоиться. Выпрямляюсь и делаю несколько глубоких вздохов.
С улицы доносятся голоса.
Совсем близко.
Кай что-то объясняет, Кириан отвечает.
Медея тоже там — ее тонкое «да-да, проходите» пролетает бабочкой по террасе.
И среди всего этого я слышу голос Лайлы.
Тонкий, мелодичный, узнаваемый.
Я крепче сжимаю перила и прикрываю глаза.
Если останусь стоять тут, как истукан, наша встреча неизбежна. И тогда нужно будет готовиться к визиту Дейрана. Он увезет меня отсюда, независимо от того, в каком статусе мы находимся. Дракон увидит живот, почувствует свое дитя у меня под сердцем. И я стану пленницей в его замке, где, скорее всего, уже живет его молодая вторая жена.
Но если не останусь…
Что тогда?
Я зажмуриваюсь сильнее, пытаясь справиться с внутренней борьбой двух противоположностей.
Что мне делать… Господи, что мне делать?
Я все еще стою на лестнице, не в силах сделать ни шага: ни вперед, ни назад. И вдруг… мысль пронзает молнией.
У меня ведь есть заколки!
Те самые, что Кай купил в первую поездку в город. В тот день, когда я увидела свой портрет на стене какой-то мастерской и впервые испугалась по-настоящему. Когда пыталась найти хоть какой-то способ скрыть свое лицо.
Я тогда спрятала их в ящик косметического стола и с тех пор ни разу даже не вспомнила.
А сейчас… кажется, это и есть решение!
Разворачиваюсь и бегу наверх, стараясь не шуметь. За спиной слышится звук открывшейся двери.
— Сейчас я впишу вас в журнал, а потом провожу в комнату, — доносится голос Кая.
К счастью, я уже направляюсь в спальню и снизу меня не видно.
Запираюсь и тороплюсь к столику. Ящик выдвигается с тихим щелчком. Аккуратный бумажный конверт бросается в глаза сразу же. Пальцы дрожат, когда я его открываю.
Внутри заколки.
Серебристые невидимки, с тонкими линиями рун, едва заметных при обычном свете.
Я беру одну и на мгновение замираю, сомневаясь. Она изменит только черты лица или и голос тоже? Лайла узнает меня с одного слова, и тогда вся эта затея бесполезна.
Времени на раздумья больше нет.
Закалываю волосы над ухом.
И сразу же в зеркале — не я.
Женщина в отражении моложе. Глаза ее темно-карие, почти черные, губы другой формы и немного тоньше. Нос с небольшой горбинкой, скулы — мягче.
Даже осанка менее напряженная.
Я подхожу ближе к зеркалу и тихо спрашиваю:
— Здравствуйте, откуда держите путь?
Звук моего голоса ошарашивает.
Он стал тоньше, мелодичнее, словно колокольчики на ветру.
Заколка изменила абсолютно все.
Я улыбаюсь, чувствуя облегчение. Снова пробегаю взглядом по отражению, поправляю рукава платья, воротник, волосы.
Отбрасываю короткие пряди с плеч.
Глубоко вдыхаю и направляюсь вниз, навстречу с дочерью.
Я спускаюсь так медленно, будто каждая следующая ступенька может провалиться под моей ногой.
Когда мы виделись с дочерью последний раз мне причинили много боли ее слова и поведение. Она приняла сторону отца и даже не попыталась меня понять.
Но сейчас эта обида была укрыта тонким слоем инея — чувства притупились, проросли в глубину и не влияют на меня
