Душа на замену - Рада Теплинская
25
После всего произошедшего аппетит у меня был просто зверский, хищный. Казалось, что желудок требует насыщения до самого дна, до самых клеток, которые, возможно, перестраивались под мою новую сущность.
Каждое мышечное волокно словно кричало о голоде. Мне почти физически казалось, что драконица внутри меня тоже ликует, наслаждаясь этим приливом первобытной жажды жизни, особенно когда я поглощала мясо, отрывая куски зубами и ощущая их сочный вкус. Мне казалось, что где-то глубоко внутри, в груди, я слышу мягкое, довольное урчание, как будто внутри меня поселилась огромная сытая кошка, лениво переступающая лапами.
Однако, украдкой поглядывая на Лисси, я быстро поняла, что она этого не слышит — ни моего волчьего аппетита, ни тем более внутреннего мурлыканья. Это осознание принесло мне такое огромное облегчение, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Страх быть раскрытой, показаться странной или даже пугающей в своём новом обличье был силён. Моя тайна осталась при мне.
После обеда, не теряя ни минуты, я отправилась прямиком в библиотеку. Это было место, которое я, кажется, «помнила» как убежище, наполненное запахом старой бумаги и тишиной, полной невысказанных историй.
Выбрав несколько толстых, тяжёлых томов, посвящённых драконам — их древним традициям, таинственным легендам и мифам, — а также прихватив потрёпанный, но подробный атлас мира (знание географии сейчас казалось мне абсолютно необходимым), я собрала всё это богатство. Аккуратно сложив книги и атлас стопкой на кровати, я решила оставить их для изучения на вечер, предвкушая погружение в новые знания.
Сама же я отправилась исследовать дом, но не просто так, а с определённой целью. В первую очередь меня интересовали комнаты опекуна, его мерзкого сынка Мердока и, конечно же, кабинет первого. Может, это и мелочно, но мне невыносимо хотелось им насолить, оставить свой маленький, но заметный след.
Поскольку возможности для «крупных» действий пока не представлялось, я решила начать с разведки, чтобы понять обстановку и продумать, как лучше «все обставить», чтобы эффект был максимальным и, желательно, неотвратимым.
Не знаю, откуда, ведь вроде бы информация о расположении комнат не входила в те «вкладываемые» воспоминания, которые передались мне вместе с новым телом, но я «помнила» этот дом. Я словно знала его на подсознательном уровне, каждый поворот, каждую скрипучую ступеньку.
Поэтому комнаты опекуна и Мердока я нашла почти сразу, двигаясь по коридорам с уверенностью, которая меня саму удивляла. Как я опять-таки «вспомнила», до болезни «я» регулярно убиралась в них, а значит, знала, что и где лежит, где что спрятано, какие вещи особенно ценны и хранятся под семью замками.
В кабинете опекуна, примыкавшем к его спальне, я в первую очередь обратила внимание на большую, почти до краёв наполненную чернильницу. И, как я снова «вспомнила», чернила в ней были особые — несмываемые, практически вечные, которые не удалялись даже с помощью магии. Именно такие чернила использовали для составления наиболее важных документов, записей в домовых или деловых книгах, чтобы, как говорится, эти записи «остались на века».
Я сделала себе очень важную пометку на память: эти чернила могли пригодиться мне для моих собственных «вечных» деяний. Кроме того, тщательно осмотрев стол, многочисленные полочки и даже пол под столом, я нашла несколько мелких монет. Не бог весть что, сущие гроши, но любая мелочь сейчас казалась ценной, ведь «вдруг пригодится» — это стало моим новым жизненным кредо.
В комнате Мердока, в дальнем углу гардеробной, я нашла его старый рюкзак. Он нуждался в серьёзном ремонте в нескольких местах, ткань местами протёрлась, но в целом он был вполне крепким и мог мне пригодиться. Тем более что он был зачарован: внутри вмещалось гораздо больше вещей, чем казалось снаружи, да и сам он весил значительно меньше, даже когда был полон. Это было невероятно кстати, ведь я планировала покинуть это место.
Вдобавок ко всему провизия, которая в нём хранилась (видимо, остатки от старых походов или пикников Мердока), не портилась целый месяц, что было просто находкой. Я понимала, что льер не жалел денег на своего сыночка: новый рюкзак Мердока, который я видела на крючке, был ещё более продвинутым и безупречным, но его я трогать не стала, они бы сразу заметили пропажу. Аккуратно сложив найденные монетки в небольшой внешний карман старого рюкзака, я закинула его на плечо — он оказался неожиданно лёгким — и продолжила осматривать комнаты Мердока.
В его спальне, помимо кровати, заваленной личными вещами и одеждой, стояла примечательная коллекция резных деревянных игрушек — фигурок животных, солдатиков, замысловатых мифических существ. Они выглядели дорого и были выполнены с невероятным мастерством. Я тоже взяла это на заметку — возможно, они представляли какую-то ценность или просто могли стать предметом небольшого «акта возмездия».
В подобии кабинета, который я бы скорее назвала учебной комнатой, я раздобыла пару чистых тетрадей и несколько карандашей — такие мелочи сейчас были на вес золота. В столе я нашла жестяную банку, набитую мелочью. Брать её пока не стала, но сделала пометку — это уже что-то, хотя, не зная местных цен, сложно оценить её истинную стоимость. Но всё же лучше, чем ничего. Здесь же стояли книги: как учебные пособия, так и, видимо, самые любимые из тех, что были в основной библиотеке, — романы, приключенческие повести, которые могли дать мне представление о мире.
26
Осматривая просторную гостиную, я сделала ещё одно открытие: в одной из стен располагался величественный камин с внушительным каменным очагом. Однако он был холодным и пустым, явно не использовался. Это означало, что мой план немедленно сжечь дотла компрометирующую меня записную книжку пока что был неосуществим. Я решила пока что оставить её вместе с небольшим мешочком, в котором лежали мои личные вещи, в беседке. Я разберусь с ней позже. Выполнив эту минимальную программу наблюдения и временного укрытия, я вернулась в относительное убежище — свою комнату. Там я незаметно спрятала рюкзак под кроватью, а затем, вздохнув с облегчением и любопытством, погрузилась в тихий мир собранных мной книг.
Мои научные изыскания были прерваны лёгким стуком, и на пороге появилась Лисси с подносом, на котором стоял мой ужин. Попросив у неё иголку с ниткой — небольшая деталь, которая беспокоила меня ранее, — я с наслаждением принялась за еду, и её насыщенный вкус стал приятным отвлечением.
Покончив с ужином, я вернулась к своим научным изысканиям. Первые часы изучения не принесли мне никаких революционных открытий о драконах, за исключением
