Таро на троих - Анна Есина

— Сы дэ, анакс ныхион скион, эрхеу, фаэинос Инкубос. Хо птынос, хос эн тхымоис хэвнел, хос пыри псыхас катеуназей. Κало се, фаэдрон паида Ээосфору [Приходите, дети ночи, приходите, факелы Любви-Страсти, и ты, властитель ночных теней, приходи, сверкающий Инкуб, пернатый, что спит в сердцах, что огнём усыпляет души. Призываю тебя, сияющее дитя Утренней Звезды, приди сквозь камень, сквозь тьму, сквозь дыхание третьего ветра, неси священный удар наслаждения, чтобы девственница познала наслаждение, а неведущая — опыт, а простая — мудрое желание — вольный перевод].

Проклятый древний говор, челюсть же вывихнуть можно со всеми этими звукосочетаниями.

Не успела закрыть рот, как вся комната вдруг ожила. Стол задрожал, подвески в виде апельсинок на потолке закачались. Попахивающий плесенью гримуар захлопнулся сам собой. Свечи разгорелись во сто крат ярче, словно в секунду превратились в факелы.

Я вздрогнула. Гул в воздухе стал нарастать. Неясный, отдалённый, он приближался со скоростью товарняка и скрежетал огромными механизированными деталями.

— Что вы делаете? — возмутилась Юлианна и вскочила с места.

Я изумлённо уставилась на колоду карт, которая взмыла в воздух и выбросила передо мной несколько изображений: перевёрнутого любовника, башню вверх ногами и... смерть. Мозг истолковал пророчество моментально. Меня ожидают колебания между двумя мужчинами, нависшая над головой буря и конец, точка невозврата.

Отупение сковало всё тело. Звуки смолкли в едином порыве, и тут на столе вспыхнула книжонка. Сама по себе, будто кто облил бензином и чиркнул спичкой. Взвизгнула знатно, клиентка присоединилась.

Я ломанулась к окну, чтобы взять графин с водой и потушить безобразие, но со всего маху врезалась во что-то твёрдое и полетела на пол. Перед тем, как приложиться затылком, разглядела мощную фигуру мужчины в тёмных джинсах и чёрной рубашке с расстёгнутым воротом, а потом моргнула, и свет померк, оставив после себя лишь ядовитую улыбку и цепкий взгляд голубых глаз.

Чернота тянулась как пролитый мёд. На неё накладывались запахи: горечь черёмухи, брызги розовой воды, терпкость выдержанного вина и тёплые нотки душистых трав. Позднее подключились звуки: шорох одежды, чьи-то нервные шаги, размеренные удары в стену и голоса. Мне тут же вспомнились шепотки на поляне. Сексуальный баритон и насмешливый тенор, оба притягательные и сочные, как мякоть спелого фрукта.

— Ты ещё скажи, что она привязала нас к себе, — хрипотца разила в самое сердце. Хотелось подняться и обвиться кольцом вокруг его груди, чтобы просто слушать.

— Ты и сам это знаешь, зачем попусту сотрясать воздух, — весело отозвался тот, кто расхаживал по комнате.

Ласкающий слух баритон выругался. Слов я не поняла. Прозвучала некая смесь грубых согласных с рычащими гласными, отдалённо напоминающая немецкий язык, но интонации угадывались чётко — крайняя степень гнева.

— Неужели ты расстроен? — спросил тенор. — Зар, дружище, не ты ли на днях жаловался, что всё порядком наскучило?

— Отвянь. Мир?

Или:

— Отвянь, Мир!

Не уловила разницы.

— А она хорошенькая, — цокнул языком весельчак.

— Как будто для тебя существует иной вид женщины, — с осуждением молвил баритон.

— Как и для тебя.

Приоткрыла один глаз и с опаской осмотрелась. Прямо передо мной на подоконнике сидел огромного вида блондин с кислой физиономией. Он кидал в пол теннисный мяч, лениво ловил его и бросал снова, порождая тот самый размеренный звук ударов. Именно в него я врезалась, когда мчалась к окну.

По левому краю периферического зрения разгуливал ещё один мужчина, коренастый брюнет в белой рубашке. Он ходил от одной стены к другой и совершенно не стеснялся перешагивать через мои ноги. Туда-сюда, туда-сюда, как маятник, ей-богу.

— О, поглядите-ка, кто очнулся! Маленькая ворожея, — чернявый застыл у стола, перевёл все внимание на меня и лучезарно улыбнулся. — Как там на той стороне?

Он приблизился и подал руку, не переставая скалиться. Красивый до умопомрачения. Лицо и фигура так и просились на обложку какого-нибудь мега популярного глянцевого издания. Что привлекло моё внимание? Яркие глаза под навесом густых тёмных бровей и идеально скомпонованные черты, что называется, ни прибавить, ни отнять. Всё в его лице пребывало в гармонии и порождало образ человека, сочетающего в себе хладнокровие и внутреннюю энергию, благородство и дикую, неукротимую природу. Это он отвечал за реплики весельчака? Кажется, да.

Приподнялась над полом на локтях, глянула назад, где должна была сидеть клиентка, увидела пустой стул и горестно вздохнула:

— Вы кто такие?

— Твой худший кошмар, — ответил блондин с раздражением.

— Скорее ожившая фантазия, — подмигнул мужчина-постер.

— Эм, я имела в виду, как вы здесь оказались? У меня дома, в смысле.

— Это лучше у тебя спросить, — ласково ответил Картинка. — Не зачитывала, случаем, недавно никаких незнакомых заклинаний?

— Она и со знакомыми не справилась бы, — желчно подметил тип с подоконника. — Набормотала ерунды, а нам теперь расхлёбывай.

— Зар, ты слишком строг к нашей ведьмочке.

— Я бы эту ведьмочку...

Он не договорил. Стиснул в ладони теннисный мяч и превратил в бесполезную ярко-жёлтую тряпицу. Интересно, а много ли силы надо, что так изувечить мяч?

— Не обращай внимания, куколка, — балагур потряс передо мной ладонью с золотистой кожей.

Взялась за неё с огромной неохотой и тут же выдернула руку, потому что... Уму непостижимо, но меня вмиг обуяло таким острым желанием запрыгнуть на него сверху, прильнуть губами к совершенному алому рту, почувствовать щекой его щетину и поддаться самому низменному из стремлений рода людского. Он весь будто был пропитан афродизиаком, и подействовал на меня, как валерьянка на кошку — о него хотелось тереться, выпрашивая ласку, и драть ногтями его бронзовую кожу, и...

Выдернула ладонь и шагнула назад. Наваждение схлынуло.

— Повторюсь: вы кто, блин, такие? — добавила строгости в голос и зыркнула на блондина.

Тот посмотрел в ответ. Хмурая гримаса превратилась в хищную. Он раздул ноздри, поджал лепные губы, по которым впору сходить с ума, прищурил выразительные глаза, очерченные густыми тёмными ресницами (подумалось, уж не подкрашивает ли он их — слишком тёмными казались для мужчины с шевелюрой цвета серебристого песка) и отлип от подоконника.

Как он двигался, я не заметила. Словно проплыл по воздуху. Только что был у окна, потом — хлоп — и в миллиметре от меня. Выше на целую голову и слажен куда мощнее брюнета. Чтобы выдержать его взгляд, мне пришлось пересилить паническое желание забиться под стол и вскинуть голову вверх.

— Кто мы? — зловеще переспросил сгусток тестостерона. — Демоны. Он — Темир, я — Светозар, а ты маленькая глуповатая обманщица, которая вздумала играть с магией.

Слов я не понимала. Он