Искушение Озеда - Виктория Эвелин
Алекс зажала жирного жучка между пальцами и подождала, пока пройдет приступ тошноты, прежде чем проглотить его. Она сдержала гримасу и выдавила улыбку, затем кивнула в сторону своего маленького друга.
— Скользкий, но сытный.
В течение следующих нескольких дней Алекс чувствовала себя все лучше и лучше. Когда ее измученная медсестра позволяла, она совершала короткие прогулки на свежем воздухе, мылась в реке и использовала лес в качестве обновленной ванной комнаты. Она искала признаки присутствия Лили, пока головная боль не заставила ее вернуться в убежище. Ее новый друг тоже почувствовал себя с ней более комфортно и теперь спит рядом, а не проводит время там, где раньше.
Алекс посмотрела на спящего котенка, свернувшегося калачиком у нее на коленях, и погладила его густую, но удивительно мягкую шерстку. Каждый раз, когда она проводила по нему рукой, его подсвеченная шерсть волнами вспыхивала под ее пальцами. Слабый аромат ананаса, исходивший от существа, заставил ее улыбнуться. Было странно ощущать такой знакомый запах, исходящий от такого незнакомого существа, но он заполнил ноющую пустоту в ее сердце ровно настолько, чтобы помочь ей не думать о том, как отчаянно она скучает по дому и своей семье. Почти как чувствовать себя с ней как дома. Нарезанный ломтиками ананас, посыпанный тажином, всегда ждал ее, когда бы она ни приходила в квартиру своей тети.
Боль пронзила ее грудь при воспоминании о том, что прорвалось сквозь ее барьеры, и она судорожно вздохнула. «Не думай об этом. Не думай об этом». Вместо этого она сосредоточилась на свернувшемся клубочке у себя на коленях.
— Тебе нужно имя, друг, — прошептала она.
Алекс отказывалась размышлять о своей нынешней жизни и о том, почему она до сих пор не позволила себе ощутить всю тяжесть того, что с ней произошло. Было проще не думать об этом. Годы практики хоронить и игнорировать негативные эмоции не давали ей впасть в безнадежность. Это и ее новый приятель-инопланетянин. Она оказалась одна на этой чужой планете, и единственным другом, который у нее был — не считая Лили, конечно — было это крошечное создание, которое каким-то образом знало, что ей нужна помощь.
— Ты — единственное, что не дает мне сойти с ума, малыш.
Существо свернулось у нее под ладонью, как она поняла, в нежном объятии.
Алекс усмехнулась.
— А как насчет Уилсона? Ты не совсем волейбольный мяч, но мы не будем обращать на это внимания.
Она свернулась калачиком на боку, прижимая Уилсона к себе, и размышляла о том, что, черт возьми, она собирается делать дальше.
Глава 2
— Ты уверен, что нам стоит идти сюда? Ты выглядишь ещё более нервным, чем у реки, — Алекс знала, что Уилсон не мог ей ответить, но он, казалось, всегда знал, что делать, всегда тянул или подталкивал её в том или ином направлении.
Она доверяла своему новому маленькому другу, но по мере того как его глаза становились всё шире, а лес становился всё темнее, она начинала задумываться, не осознал ли он свою ошибку. Может быть, он не понял, насколько медленно она движется по сравнению с ним. Он постоянно катился прочь на высокой скорости, только чтобы вернуться, удариться о её ноги и снова укатиться.
Пять дней назад, когда они покинули её грязную комнату для восстановления, Алекс и Уилсон шли вдоль реки, пока берег ещё был открыт, а затем пробирались через заросший берег, когда он исчезал. Используя навыки изготовления ножей, которым её научила Лили, она смогла сделать маленькое лезвие. Хотя ей хотелось верить, что Лили сможет следить за ней, если окажется достаточно близко к её следу, периодические дожди, затопляющие реку и смывающие все следы, заставляли её сомневаться. Поэтому время от времени, когда они делали перерывы, Алекс вырезала небрежное послание на тяжёлом куске дерева высоко на берегу реки. Это был рискованный ход, но, по крайней мере, она оставляла какой-то след.
Её мягкая серая рубашка с каждым посланием становилась всё короче, так как она отрезала куски ткани, чтобы использовать их в качестве флажков. Она старалась размещать свои заметки на видном месте, но оставалась пессимистичной относительно того, увидит ли их кто-нибудь когда-нибудь.
На третий день, после медленного, мучительного похода из-за постоянных головных болей и ушибов на тела, они добрались до развилки реки.
С одной стороны возвышался густой лес, а с другой — более светлый лес, ведущий к чёрным, скалистым горам. Алекс стояла, с грустью глядя в каждое направление, пока Уилсон не подтолкнул её к зловещей линии деревьев.
Ее не пришлось долго убеждать. Алекс не была скалолазом, и если она что-то усвоила из фильмов о восхождении на горы, так это то, что чем выше поднимаешься, тем холоднее становится. В тёмном, тёплом лесу, по крайней мере, не было постоянной угрозы гипотермии. Она и так жила в лесу несколько недель; ландшафт в этом участке был бы просто ещё одним знакомым местом, верно? Лучше танцевать с дьяволом, которого знаешь.
Сейчас она жалела, что не подумала тщательнее о своём выборе. Эта часть леса была не только тёмной, но и не пропускающей солнечный свет. Последние две ночи они спали у реки, и если судить по времени, когда она просыпалась, сейчас должен был быть полдень, но не было абсолютно никакого солнечного света или неба. Насколько она знала, она могла проспать весь день, а на самом деле сейчас была ночь.
Земля поднималась всё выше и выше по мере их похода, но вершины деревьев не опускались вместе с землёй. Их огромные кроны оставались на той же высоте, пока земля опускалась всё ниже и ниже, пока они не возвысились над ней, выше и шире самых больших секвой. Может быть, даже выше небоскрёбов, но трудно было определить их истинную высоту с земли.
Потолок леса был именно таким — сплошным потолком из зелёных и бирюзовых листьев, закрывающих небо и запечатывающих лес в его собственном влажном микроклимате. Воздух был густым и насыщенным ароматами ярких растений и цветов, которые были единственным источником света здесь.
Жёлтые колючие лианы ярко светились, обвиваясь вокруг массивных стволов деревьев и издавая горький цитрусовый аромат. Большие светящиеся цветы всех цветов радуги покрывали землю и освещали их
