Твой нож, моё сердце - К. М. Моронова

Эмери пытается что-то сказать, несколько раз открывая рот, но ничего не выходит. Клянусь, эта девчонка меня добьёт. Я провожу подушечкой большого пальца по её нижней губе при этой мысли. Она моргает и, кажется, немного разочарована, когда я встаю и включаю душ, чтобы как следует помыться. Я протягиваю ей руку, чтобы она тоже могла помыться, но она просто смотрит на меня.

Я тяжело вздыхаю.

— Боже, Эм, просто дай мне свою чёртову руку. — Я пытаюсь сказать властно, но получается с придыханием и смешком. Она несколько раз моргает, а затем расцветает самой искренней улыбкой, какую я когда-либо видел на ней, и смеётся вместе со мной.

— Боже, это пиздец, — шепчет она, пока я поднимаю её. Она ещё немного хихикает, с трудом удерживаясь на ногах под тяжестью промокшего худи.

— Подними руки, — приказываю я, стягивая с неё рукава. Мокрая ткань с шлепком падает на пол. Мы стоим друг напротив друга — беззащитные и обнажённые. Всё то, каким я ненавижу быть, но по какой-то причине нахожу утешение в её нежном присутствии. Я не хочу скрываться, когда она рядом. Её глаза должны быть только на мне.

Мне хочется наклониться и украсть у неё поцелуй. И ещё сотню, просто чтобы понять, что это за странное чувство, которое она пробуждает в моей груди. Мой страх узнать удерживает меня на расстоянии.

С этим странным маленьким существом я хочу любоваться ею с безопасной дистанции. Но я не могу перестать желать, чтобы она меня не боялась. Хотя я знаю, что именно страх заставляет её быть настороже рядом со мной. Я опасен.

— Давай одеваться, — говорю я, когда мы закончили ополаскиваться. Я откидываю с лица мокрые пряди волос.

На её чертах всё ещё лежит печать беспокойства, но она слушается и начинает одеваться. К тому времени, как я закончил, она уже привела себя в порядок и надела сухую одежду.

— Тебе не нужно ждать меня здесь. Иди и займись ранней тренировкой. Я подойду через секунду. — Я подталкиваю её уйти, чтобы принять ещё таблеток. У основания горла появляется зуд, от которого зубы кажутся горячими. Инъекция на прошлой неделе немного помогла с позывами, но, чёрт возьми, с тех пор у меня ужасные носовые кровотечения, и я впервые рухнул от того, что у меня закружилась голова. Я не могу сказать, отказывает ли какая-то часть моего тела, потому что я не чувствую боли, но что-то не так.

Мысленно отмечаю сообщить об этом Нолану позже. Следующую инъекцию нужно скорректировать.

— Ладно, — медленно говорит она, оглядывая меня с ног до головы, прежде чем наконец встать. — Увидимся там.

Эмери уходит, и как только она отдаляется достаточно, я опускаю руки на раковину. Внутри всё сжимается. Это такое странное чувство. Так или иначе, его достаточно, чтобы в моём сердце поселилась тревожная догадка. Из носа снова течёт кровь, и я снова слышу голос Эрика, проносящийся в моём сознании.

Ты не особенный.

Челюсть напрягается, я выпрямляюсь, провожу по носу тыльной стороной ладони и принимаю ещё четыре таблетки.

Глава 10

Эмери

Прошло уже пять дней с нашей неловкой встречи в ванной. Но никакого времени не хватит, чтобы я забыла, какой горячий и длинный член был у Кэмерона. Как чувствовались его руки, оставившие синяки на моих бёдрах, когда он раскачивал меня над собой.

Я проглатываю эти мысли, пока Бри ходит вокруг меня на спарринговом мате. Несколько групп собрались вокруг разных бойцовских рингов. Дэмиан и Кэмерон задержались у нашего, лица у всех в основном серьёзные. Атмосфера в Подземелье изменилась за последние несколько дней. До того, как нас отправят к чёрту на рога, где проводятся испытания, осталось чуть больше недели. Полагаю, где-то здесь, на Аляске, раз уж эта база и так в глухой глуши.

Бри наносит удар мне в горло. Я вовремя уклоняюсь и бью её по голени так сильно, что её колено подкашивается. Она вскрикивает от боли и падает на пол. Я быстро двигаюсь, чтобы зажать рукой её дыхательные пути, пока она не потеряет сознание. Даже если это не мой предпочтительный способ борьбы, это единственный способ, которым сержант-инструктор Адамс позволяет закончить поединок. Эти бои отличаются от той дуэли по собственному желанию, которую Дэмиэн нам предложил в первый день.

Дэмиан ругается и сжимает кулаки по швам. Кэмерон же просто наблюдает с лёгким интересом. Я, кажется, не могу ничего от него добиться. Его невозможно разгадать. Даже после той ночи он ведёт себя так, будто ничего не произошло. Я знаю, что я тоже должна так к этому относиться. Я заставляю себя перевести взгляд обратно на Бри.

Она бьёт меня локтем в бок, и от этого удара у меня перехватывает дыхание. Чёрт! Она использует преимущество, подныривает под моё предплечье и кусает меня.

Я стискиваю зубы, отказываясь вскрикнуть и доставить ей удовольствие. Вместо этого я хватаю её за волосы и начинаю бить её головой о пол. Она отпускает меня. Быстро разорвав дистанцию, я бросаю взгляд на своё предплечье. Там сочится тонкая струйка крови.

— Ах ты сука, кажется, ты сломала мне нос! — кричит Бри и бросается на меня. Я пытаюсь встать на ноги, но она со всей своей тяжестью наступает на мою правую руку. Грубый протектор наших армейских ботинок сам по себе оружие. Пронзительная боль пронзает мои пальцы, когда она проворачивает ногу на моей руке.

На этот раз я не могу сдержать крик; он вырывается искажённым и прерывистым. Бри поднимает ногу, чтобы снова наступить на мою руку, но её ступня оказывается в чьей-то большой ладони. Она с удивлённым хрипом отлетает в сторону.

Кэмерон опускается на колени рядом со мной и осматривает мою руку, мягко приподнимая запястье и проверяя, нет ли переломов. Пока что всё в моей правой руке чувствуется раздробленным.

Морщась от боли, я спрашиваю:

— Что ты делаешь? Ты не должен вмешиваться в поединки. — Я бросаю взгляд через плечо и вижу, что Адамс бросает на нас вопросительный взгляд, прежде чем перевести внимание на что-то другое.

— Всё в порядке, — говорит Кэмерон, подхватывает меня с пола и направляется в сторону лазарета. Все провожают нас тяжёлыми, ненавидящими взглядами. Ну, я получаю особое обращение; я бы тоже злилась.

Рейс и его группа и вовсе прекращают свои занятия, чтобы проводить нас взглядом. Арнольд стоит рядом и бросает на меня уничижительный взгляд. Он смотрит на меня так, будто я — самое жалкое