Запретные прикосновения - Ребекка Ройс
Поэтому ему нужно было подготовить к тому что их ждёт. Но Бен не рассчитывал, что сам едва не потеряет контроль.
— Тебе нравится? — спросила она, с едва слышным волнением.
Он поцеловал её в ответ.
— Даже слишком. Поэтому остановись, иначе я потеряю контроль, — сказал он с улыбкой, и в его голосе звучала нежность.
— О! — удивилась она, широко распахнув глаза.
Он рассмеялся.
— Перевернись, дорогая. Я хочу увидеть тебя сзади.
— Зачем?
В своей неопытности, она была настолько милой, что захватывало дух.
— Потому что ты прекрасна, а я очень хочу удивить твою прелестную попку. А теперь перевернись, пожалуйста, — попросил он мягко.
Семь послушно повернулась, и в её жесте было доверие, трогательная открытость.
При взгляде на её круглую, упругую попку у него вырвался рык.
— Когда-нибудь, не сегодня, ты доверишься мне настолько, что мы сможем быть вместе без границ, — сказал он тихо.
— А так можно? — удивление в её голосе было искренним, чистым.
«Забавно».
Она не боялась, его Семь, совсем не боялась. Он сжал её ягодицы, и она ахнула. Поддавшись желанию, он языком провёл языком по всей её спине, где под тонкой кожей жил её пульс. Она была такой худой — даже слишком худой, — и он очень отчётливо различал очертания её позвоночника.
Он улыбнулся.
— Можно всё, где есть любовь.
Он прижал ладонь к её талии, чувствуя, как дрожит её дыхание. Её кожа пахла кофе и ветром, а вкус воздуха между ними был солоноват, как море.
Бен не мог ею надышаться.
— Я собираюсь сделать своей миссией заботу о тебе, — сказал он почти серьёзно. — Часто и много.
Бен усыпал дорожку поцелуями по позвоночнику до её шеи. От нежных ласк у неё вырвался стон.
— Тебе приятно, дорогая?
Она вздрогнула.
— У тебя волшебные руки, Бен.
— Перевернись, — мягко попросил он.
— Тебе надоел вид сзади?
Он легко ущипнул её за ягодицу, и она вскрикнула, потом засмеялась.
— Я просто хотел полюбоваться тобой, — сказал он. — Я молча тобой восхищаюсь.
Она перевернулась, и в одно мгновение его ладони легли ей на плечи, скользнули вниз, обхватили холмики с напряжёнными сосками. Всё в ней было создано будто специально, чтобы пробудить в нём страсть.
Бен знал, что когда этот Ад закончится и она сможет нормально питаться, то все эти изгибы станут поистине божественными.
Он поцеловал её в место, где шея плавно переходила в ключицу, и прошептал:
— Семь, ты — не вещь, не тень. Ты — человек, ты свободна. Когда я говорю, что ты моя, я имею в виду — ты в моём сердце. Понимаешь?
— Да, — кивнула она. — Пожалуйста, сделай так ещё раз.
Он улыбнулся, касаясь её губ, потом опустился чуть ниже.
— Тебе понравилось, когда я делал так? — Он лизнул его, желая запомнить её вкус.
— Очень. Я чувствую, будто вспыхиваю изнутри.
— Это хорошо, — ответил он и снова поцеловал её, — я чувствую то же самое. Мне очень нравится находить твои чувствительные точки.
Он провёл рукой вдоль её живота, и она выгнулась. Её дыхание стало прерывистым.
— Что со мной происходит? Я чувствую, что горю изнутри, — прошептала она.
— Не бойся, — сказал он. — Это не пламя, а наслаждение.
Он видел, как её глаза затуманились, как она растворяется в этом моменте. Всё вокруг — стены, тьма, тишина — исчезло. Остались только они и их дыхание.
Наклонившись, он погладил её лоно. Ему нужно снять боксёры. Немедленно. Никогда прежде потребность овладеть женщиной так не переполняла его. Бен не знал, что если он в ближайшее время не овладеет ею, но сойдёт с ума.
Семь застонала, выгнулась. Глаза томно прикрыты. Волосы разметались по подушке. О да, он довёл её до исступление, но она не ступила за грань. А он больше всего на свете хотел подарить ей оргазм. Казалось первый в её жизни.
«Решено, сначала она, а потом мы вместе».
Проведя пальцами по её животу бен скользнул к лону найдя пальцами маленький комочек нервов. Стал поглаживать, перекатывая между большим и указательным пальцем. Распахнув глаза Семь устремила на него взор затуманенных страстью глаз. В них читались удовольствие и смятение.
— Ты никогда там себя не трогала? — спросил он.
Она покачала головой.
— В учреждении не было места уединению.
— Тогда я первым покажу тебе, насколько это может быть восхитительно? Потрясающе.
Поистине это так. Бен чувствовал себя таким… везунчиком. Даже среди того ужаса, который пытался завладеть их жизнями, ему чертовски повезло встретить её. Теперь он мог прикасаться к ней, обнимать её, заниматься с ней любовью. Пусть весь мир катится к чёрту если застрял в предрассудках не видя насколько Семь прекрасна — душой и телом.
Пальцы скользнули в лоно, её внутренние мышцы сжались. Она выдохнула его имя — как молитву.
Да, это именно то, чего он добивался. О чём мечтал с первой их встречи.
Она была настолько мокрой.
Выгнувшись всем телом Семь кончила с его именем на губах.
По её щекам побежали слёзы. Надеясь, что это от переизбытка чувств, Бен всё же спросил:
— Ты в порядке? — спросил он.
— Да. Это было… не передать словами.
Он улыбнулся.
— Для меня это одно из самых красивых зрелищ.
— Правда? — Её голос дрожал от переизбытка чувств.
— Правда, — ответил он, поцеловав её в нос. — А теперь, милая, я очень хочу оказаться внутри тебя. Ты этого хочешь?
— Да, миллион раз да.
Он вдохнул глубоко, чувствуя, как по телу проходит дрожь.
— Тогда доверься мне, — прошептал он.
Терпение Бена было на исходе. С огромным облегчением он стянул боксёры. Он никогда не испытывал такого возбуждения, как с Семь. Прикосновения хлопчатобумажной ткани к каменной эрекции мыло мучительным. Но эта боль помогла собрать остатки терпения, иначе он кончит, даже толком к ней прикоснувшись. А Бену как никогда хотелось продлить столь сладостное мгновение.
Семь во все глаза смотрела на его член. Повисшая между ними тишина, поселила в его груди беспокойство:
— Всё в порядке?
— Да, — она подняла голову и встретилась с ним взглядом. — Я никогда не видела такого большого.
Сказанные с
