Запретные прикосновения - Ребекка Ройс

Она немного помолчала.

— А что, если они всё-таки придут разбудить тебя утром?

— Они так не делают, — улыбнулся он. — Когда просыпаются, тихонько крадутся вниз смотреть мультики, потому что знают, что я заставлю их выключить, как только спущусь. — Его веки тяжело опустились. В её объятиях было так спокойно, будто сама тишина укутала их. — Даже если они найдут тебя здесь, не поймут, что произошло. Скорее всего, решат, что у нас была пижамная вечеринка. Они тебя уже полюбили.

— И я их тоже.

Он ощутил, как в груди распускается тихая радость. Она ещё не сказала, что любит его, хотя призналась, что принадлежит ему. Он надеялся, что это случится. Он верил, что она уже чувствует то же.

— Засыпай, — прошептал он.

Она прижалась ближе.

— Дома, в учреждении, слишком много людей, — тихо сказала она. — Иногда я не могу уснуть, потому что все громко храпят. Поэтому я предпочитаю проводить ночи на полу в домах клиентов — там, по крайней мере, тишина.

— Это не твой дом, Семь, — мягко возразил он. — Просто тебя слишком долго несправедливо держали там, будто в заточении.

— Я хотела бы иметь дом, — прошептала она.

Теперь он не чувствовал усталости. Сон отступил, как только он услышал эти слова.

— Это может стать твоим домом. Или тем местом, где мы однажды окажемся. Пока мы вместе — это и будет наш дом.

— Хорошо, — она шмыгнула носом и чуть улыбнулась. — Ты храпишь?

— Если я это сделаю, ты уйдёшь в свою комнату? Мне стоит привыкать спать в одиночестве?

— Отвечая на твой вопрос, нет. Я готова плохо спать всю оставшуюся жизнь, лишь бы быть рядом с тобой. — Она лукаво улыбнулась. — И я могу принять это за положительный ответ? Ты ведь спишь крепко и очень громко храпишь?

Бен рассмеялся. Жизнь с Семь никогда не будет скучной — даже после того, как пройдёт буря, которую им ещё предстоит пережить.

— Я тебя дразню, — добавила она. — Кажется, я не храплю, а если храплю, можешь пнуть меня или ткнуть локтем в рёбра.

— Я этого никогда не сделаю, — пробормотала она.

Её слова становились всё более невнятными — усталость брала своё. Он немного поспал перед тем, как она пришла, но она не смыкала глаз больше суток.

Через несколько мгновений её дыхание стало ровным, глубоким.

Он уставился в темноту. В голове роились мысли.

Семь нужно было продолжать очищать дома соседей от призрачной энергии. Бен не хотел, чтобы она торопилась, но ей нужно показать, что работа выполняется — иначе Роман или кто-то из сотрудников «Гнева» мог сообщить Мадам, что Семь отлынивает.

Он знал, что завтра должен поговорить со своей подругой Доди в Джорджии. Она была лучшим юристом из всех, кого он знал, разбирающихся в федеральных законах. Если она не сможет взяться за дело Семь, то хотя бы подскажет, как действовать. Ему придётся работать не покладая рук, чтобы оплатить всё это.

И вдруг его осенила мысль. Всё это важно, да. Но сейчас он отчаянно хотел чего-то другого — простого и настоящего. Он хотел взять Семь и девочек, подняться на свою яхту и просто уплыть прочь от всего. Провести хотя бы один день, где не существует страха и правил.

И пусть весь мир подождёт.

Глава 10 

Семь никогда раньше не плавала на яхте, и это занятие показалось ей удивительно успокаивающим. Движение воды убаюкивало, навевая лёгкую сонливость. Она прислонилась к борту и закрыла глаза. Было ли у неё когда-нибудь такое утро, как это? Кроме того, что она поднялась на борт яхты и позволила Бену надеть на неё спасательный жилет, — она ничего не делала. Совсем ничего.

— Папа и дядя Джин однажды совершили кругосветное путешествие на яхте.

Семь открыла глаза и посмотрела на Эллу. Девочка сидела напротив в красном спасательном жилете. Её тёмные волосы были заплетены в две короткие косы, доходившие до плеч. Дафна была одета точно так же, только её волосы спускались по спине одной длинной косой.

— По всему миру? — Семь не знала о многих вещах, но могла безошибочно назвать некоторые участки суши на земном шаре. Если кто-то произносил их вслух, память подсказывала, где они находятся.

Бен рассмеялся, управляя парусником.

— Не совсем кругосветное. — Его чёрные волосы развевались на ветру, глаза сияли счастьем. — Твоему дяде Джину тогда было двадцать два, а мне — двадцать один. Мы решили напоследок повеселиться, прежде чем я поступлю в юридическую школу, а дядя Джин... кхм... займётся английской литературой.

Семь внезапно испугалась, что пропустила какую-то культурную отсылку, и неловко откашлялась.

— Он её не занялся?

— Возможно, занимался этим минут пять, прежде чем сдался и позволил своей тёмной стороне управлять его жизнью.

Элла встала и придвинулась ближе к Семь, пока они не оказались рядом.

— Дядя Джин — хулиган.

— Это точно подмечено, Элла-белла, — Бен усмехнулся и посмотрел на Семь. — Джин, между прочим, виноват в том, что ты пришла работать к нам.

— А-а, значит, он важный человек?

Бен пожал плечами.

— В каком-то смысле — да. Я всегда буду благодарен ему за то, что он смог использовать свои связи, чтобы найти тебя.

Она тоже. Если бы ей когда-нибудь представилась возможность отплатить Джину Лавелю, она непременно бы это сделала.

— Расскажи всё, — попросила она.

Бен рассмеялся.

— Хорошо. У нашего отца была парусная лодка — на самом деле чуть меньше этой. — Он окинул взглядом палубу, и Семь поняла, что он мысленно сравнивает размеры судов. Его ум восхищал её. Всё, что он говорил, звучало так, будто в этих словах есть жизнь. — Каким-то образом — и теперь, спустя столько лет, я не могу представить как — нам удалось уговорить отца позволить нам отправиться в плавание самим до Карибского моря.

Семь поднялась, но тут же едва не потеряла равновесие. Она всё ещё не умела, как говорил Бен, «держаться на ногах на корабле».

— Мне нравится смотреть на глобусы, — сказала она. — Один из охранников показывал нам, где что находится. Грандиозное путешествие.

Бен рассмеялся.

— Да, можно и так сказать. Джин хотел, чтобы мы добрались до острова