Попаданка для чудовищ. Без права голоса - Тина Солнечная

Первый — серебристо-белый, как лунный свет на льду. Вокруг него воздух дрожал от холода, лёгкие искры инея крутились, будто снежные пылинки. Его движения были плавными, точными.

Второй — тёплый, с медным отливом, и от него пахло грозой. Ветер двигался вокруг него, едва касаясь — как зверь, признающий хозяина. Его силуэт то обретал очертания, то рассыпался в порывах воздуха.

Третий — янтарно-золотой. От него исходило жаркое, пульсирующее тепло, будто в груди у него горело солнце. Казалось, даже камень под ногами дышит вместе с ним.

Они стояли на равном расстоянии друг от друга — и от меня. Но взгляд мой то и дело возвращался к каждому, не в силах выбрать, кто из них ближе.

И вдруг воздух прорезала мысль, или может просто вибрация, прошедшая через сердце: «Три мира. Три ветра. Одна судьба.»

Когда я сделала шаг вперёд, они словно ожили. Свет вокруг стал гуще, и на их телах вспыхнули знаки.

У первого — серебристая спираль. Она светилась холодным сиянием прямо над сердцем, будто вырезанная из инея. От неё веяло вечным покоем — и болью.

У второго — на коже двигались линии, образуя очертания крыла. Они шевелились, как будто по ним проходил ветер, и каждый изгиб отзывался эхом во мне — живым, дышащим.

У третьего — солнце, похожее на бутон, распустившийся пламенным светом. Его лепестки переливались золотом и кровью. Он был прекрасен и страшен, как пламя, которое можно любить и бояться одновременно.

В центре, между ними, родился новый свет — пустой круг. Он не горел, не сверкал, а просто ждал. Осознание того, что этот круг ожидает меня пронзило насквозь.

Холод прошёл по коже, но не от страха. Я чувствовала, что мне надо занять свое место и также ясно ощущала, что останусь в этом кругу навсегда. Но это не пугало.

Трое не говорили, но их мысли приходили сквозь меня, как волны.

От первого — холодный, но не злой шёпот: «Ты не должна была прийти.»

От второго — лёгкое касание ветра, тихое, почти ласковое: «Ветер сам выбрал тебя.»

От третьего — тёплая, уверенная волна, как прикосновение руки к щеке: «Я найду тебя даже во тьме.»

Я знала их. Узнавала в этих ощущениях мужчин, что жили под одной крышей со мной. Но здесь они были иными — как будто сняли человеческие маски. Лица их расплывались светом, и всё же я видела в каждом — что-то родное, своё.

Символы на их телах засветились ярче, перекликаясь между собой, словно разговаривали, как и их хозяева. Свет от них начал собираться в центре — к тому самому пустому кругу.

Мне стало жарко в груди. Там, где должно быть сердце, будто вспыхнуло пламя. Я сделала шаг вперёд — и поняла, что это не боль, а мой внутренний отклик. Что мой собственный знак зовёт их, как зовут три ветра одно небо.

Порыв ветра ударил в лицо. Сильный, реальный.

Я рывком села на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось, как сумасшедшее. В ушах всё ещё звучало то трёхголосое эхо — холод, ветер, пламя.

Пальцы дрожали. На коже чувствовалось слабое тепло, будто кто-то только что касался меня губами. Я подняла руку — и на ладони, прямо под кожей, на миг проступила тонкая линия света. Она пульсировала — раз, два — и исчезла.

В окно бился ночной ветер, трепал занавеску. Казалось, что за ним, где-то во тьме, кто-то стоит и смотрит. Наблюдает за мной.

Я прижала руку к груди, стараясь унять это странное ощущение внутри. Я ещё не успела прийти в себя, когда рядом шевельнулся Коул. Он приподнялся на локте, сонно потер глаза и, увидев меня, нахмурился. — Эй, — его голос прозвучал хрипло и тихо, — что случилось?

Я покачала головой: не знала, как объяснить. Сон казался слишком реальным, но слова в любом случае были мне не доступны.

Коул посмотрел внимательно, потом просто притянул меня к себе. — Тебе что-то приснилось? Это всего лишь сон, — прошептал он. Его ладонь легла мне на спину, поглаживая медленно, будто стирая остатки кошмара.

Он уложил меня на себя, так, что я слышала ровное биение его сердца. — Всё хорошо. Всё уже позади.

Я глубоко вдохнула — его запах успокаивал, дарил тепло и спокойствие. Мир перестал кружиться, дыхание выровнялось. Его пальцы машинально перебирали пряди моих волос, скользили по плечу, пощипывая ткань рубашки.

Он поцеловал меня в висок — мягко, почти незаметно, как касаются чего-то хрупкого. — Спи, — сказал он тихо. — Я рядом.

Я ещё какое-то время слушала, как бьётся его сердце, как ровно он дышит. Сон накатывал волнами, лёгкими, как ветер.

Глава 29

Я проснулась медленно — как будто вынырнула из слишком глубокого сна. Под рукой — тёплая простыня, но рядом никого. Место, где лежал Коул, уже остыло.

Комната была тиха, и только на столе оставался след его присутствия: недопитая кружка, лёгкий запах чая и короткая записка, прижатая ложкой. «Не теряйся. Я скоро.»

Буквы были чуть неровные, будто он писал в спешке, и от этого на душе стало тревожно и теплее, что он все равно оставил записку. Я провела пальцем по строчке и поймала себя на улыбке. Внутри всё ещё было неприятно после сна с тремя силуэтами и кругом света. Казалось, будто он оставил после себя какое-то непонятное предупреждение. Но понять его я не могла.

Я села, зябко поёжилась, обернулась к окну. Солнечный свет пробивался сквозь тонкие занавески, но в нём было что-то холодное, как во взгляде Айса. Надо было умыться и начать наконец день. Я поднялась, натянула на плечи рубашку Коула и пошла в ванную. Плеснула воду на лицо — холодную, бодрящую. Сердце сразу сбилось с ночного ритма. Сон отступил. Я вытерла лицо, привела себя в порядок и открыла дверь, чтобы идти на готовить завтрак. Вот только стоило мне шагнуть в коридор, я сразу столкнулась с мужчиной.

Айс стоял прямо передо мной. Собранный, в тёмной одежде, с расправленными плечами и взглядом, от которого внутри сразу становилось холодно. На висках — лёгкий иней. Волосы, словно серебро под морозным солнцем. Как ему удается каждый раз быть еще холоднее, чем он есть?

Он смерил меня взглядом сверху вниз — оценивающе, бесстрастно. — Пора переставать бездельничать, Катрина, — сказал он. Голос спокойный, но твёрдый. — Идём.

Я моргнула, не поняв. Куда?

Он чуть приподнял бровь, очевидно мой вопрос был довольно простым и