Таро на троих - Анна Есина
Очухался он быстро. Тряхнул чарующей серебристой гривой и ломанулся на брата. Мощные удары сыпались один за другим. В челюсть, в грудь, по правому боку, в плечо — я улавливала лишь глухие отзвуки и морщилась.
Прошло всего пару секунд, а эти двое умудрились измордовать друг друга по полной программе. Пока собирала воедино вначале себя, а потом жалкие обрывки футболки, слазила со стола и размышляла, с какой стороны подступиться к парочке воюющих идиотов, они уже катались по полу и с попеременным успехом душили один другого.
Наскочила на Тёму и попыталась оторвать его руки от горла брата.
— Всё, разошлись! Хорош, Тёмыч, хорош, я сказала!
Он зыркнул на меня чёрными глазищами, а потом мы с ним оба разлетелись по разным углам кухни. Зар-таки бабахнул, о чём не раз предупреждал меня его братец.
Истинный облик белокурого инкуба был зрелищем, от которого замирало сердце — не от ужаса, а от почти религиозного трепета перед совершенством, граничащим с безумием. Его фигура, и без того высокая и статная, в демоническом проявлении словно вытягивалась, обретая нечеловеческую пропорциональность: линии тела становились резче, мускулы — выразительнее, но без грубости, будто высеченные рукой гениального скульптора, задумавшего создать не воина, а божество. Кожа, прежде тёплая и человеческая, теперь излучала приглушённое перламутровое сияние. Казалось, под ней пульсирует не кровь, а жидкий свет.
Лицо его преобразилось до состояния, которое можно было бы назвать ангельским, если бы не тонкие, едва уловимые знаки иной природы. Черты стали безупречными: высокие скулы, прямой тонкий нос, губы, очерченные с почти неземной точностью. Глаза, прежде голубые, теперь пылали внутренним огнём — лазурным, как глубина океана, но с вкраплениями багрового, будто в их бездонных зрачках тлели угольки древнего пламени. Волосы, золотистые и густые, словно оживали: они струились, не подчиняясь гравитации, и время от времени вспыхивали искрами, напоминающими звёздную пыль. За спиной проступили крылья — не пернатые, как у ангелов, а сотканные из мерцающего тумана и света. И лишь кое-где, в самых тенях его облика, проскальзывали узоры — тонкие, как паутина, тёмно-алые линии, напоминающие древние руны. Они извивались, то пропадая, то появляясь вновь, словно напоминая: это совершенство — не божественное, а демоническое. И в этой двойственности была его истинная сила: он манил, как свет, и пугал, как тьма, и невозможно было отвести взгляд.
На этот раз я успела втиснуться между враждующими. И хотя от Светозара невозможно было отвести глаза, так завораживал его внешний вид, я сумела повернуться к нему спиной и положила руки Тёме на грудь.
— Заканчивайте с этим! Хватит!
Мой вопль отчаяния повис в воздухе. Тёмыч попытался загородить меня собой, на что Зар недовольно заворчал и выдал целую тираду на своём гортанном наречии. Брат в долгу не остался и тоже наговорил с десяток агрессивных слов. Оба оскалились, как пара волков, выясняющих, кто из них вожак стаи.
У меня буквально руки опустились. Захотелось взять из раковины сковороду и хорошенько отходить обоих по щам. Ну невозможно же терпеть!
К счастью, Зар угомонился сам. Отступил на шаг, потупился. Блеснула вспышка холодного белого света, и он вернулся в привычную ипостась весьма бессердечного ублюдка. С минуту мы просто стояли, насторожённые, взвинченные до предела, потом синхронно выдохнули.
— Надеюсь, это было в первый и последний раз, — начала обвинительную речь, но меня тут же приструнили.
— Это были только цветочки, Станислава. Не представляешь, на какие крайности может толкнуть инкуба истощение.
— Ты меня запугиваешь?
— Он предостерегает, — с горечью отозвался Тёма.
Ох, сколько всего нелицеприятного вертелось на языке. Только чудом смолчала. Запахнула на себе края разодранной футболки и с достоинством удалилась, чтобы переодеться. Не хватало ещё спровоцировать их на новые амурные подвиги.
Долго пряталась в спальне, обмозговывая создавшуюся ситуацию. Взвешивала все «за» и «против». Плюсов, кстати, скопилось не так уж много. Да, они оба вполне приятные. В качестве любовника сгодится любой, тут и задумываться не имеет смысла. В долгосрочной перспективе я не рассматриваю ни одного, поскольку они оба демоны, да ещё какие-то пришибленные, если вспомнить их рассказы о родителях. В конце концов, они даже не люди, и это отрезвляет похлеще колодезной водицы.
Им нужен секс. Что ж, это можно устроить.
Опасливо высунула нос в коридор, прислушалась к гнетущей тишине. Зар расхаживал по балкону, сцепив руки в замок за спиной. Тёма столбом стоял у окна на кухне и тихо бормотал что-то себе под нос. Решила присоединиться к нему и беспечно спросила, тщательно подбирая слова:
— После того, как вы обретёте тело, вы сможете уйти, правильно?
— Насовсем?
— Хотя бы на время. Я себя каким-то трофеем в ваших соревнованиях начинаю ощущать.
— Я точно смогу. Насчёт Зара не знаю.
— Любопытно послушать, что же ты такое придумала, — желчно сказал тот, подкравшись сзади.
— Я согласна одолжить вам своё тело, — выпалила на выдохе и внутренне сжалась в ожидании бури. Даже зажмурилась трусливо, как в детстве.
— Одолжить — это как? — воодушевился Тёма.
Зар облизнулся, и стало понятно, что мою идею он уловил изначально и сейчас просто глумится.
— Она впустит нас в себя. По очереди. И кто же будет счастливчиком под номером один, м?
Говоря, он надвигался на меня, пёр напролом, буравя тяжёлым взглядом. В каждый звук вкладывал столько затаённой враждебности, что к концу его реплики меня охватил озноб.
— Не ты, — заявила решительно.
— Разумеется, ведь меня ты боишься.
— Ха! С чего ты взял?
— Чую, как от тебя разит страхом, — он нарочито громко втянул ноздрями воздух у моего лица и дьявольски усмехнулся. — Что ж, дерзай. А я с удовольствием понаблюдаю.
Я решительно повернулась к Тёме и толкнула теперь додумалась спросить:
— Это безопасно? Для меня, я имею в виду.
— Да, конечно. Только...
— Что ещё?
— Ты всё будешь чувствовать и осознавать, — въелся мне в мозг саркастичный комментарий Зара. — Весь процесс от соблазнения до семяизвержения.
— Семя... Что? То есть это будет всё же мужское тело?
— Нет, Станислава, это будет твоё тело. Твоё красивое, хрупкое, женственное тело, которому придадут нужные функции. Ощущать его ты будешь, как своё. С поправкой на некоторые дополнительные первичные половые признаки.
— А нельзя меня как-нибудь отключить?
— Ну что ты, разве можно лишить тебя такого удовольствия?
— Зар, сукин сын! — приготовила кулаки, чтобы проехаться ими по самодовольной роже.
Тёма не стал дожидаться, пока мы вцепимся друг в
