Я буду нежен - Лена Хейди

Когда раздевался, девушка старательно отводила взгляд, но было очевидно, что я нравлюсь ей как мужчина — настолько заметным было восхищение в её глазах. Вдобавок почему-то я был единственным, кому она доверяла.

Может, с моей стороны это было проявление Маруанского синдрома, когда жертва привязывается к жестокой хозяйке и даже влюбляется в неё. Впрочем, с жестокостью Натали я пока что встречался лишь на словах — когда мне рассказывали об избитом до инвалидности рабе, да и царившие до меня в этом доме порядки тоже были далеко не радужными для рабов.

Но в реальности я видел другую Натали — милую, нежную, очаровательную. Заботливую и вместе с тем трогательно-беззащитную.

Так что я даже не знал, на что и думать.

Лишь одно не вызывало сомнений: я поймал себя на мысли, что успел привязаться к этой хрупкой красавице с изумрудными очами. Хотелось оберегать и защищать её от всего мира как что-то ценное, родное, то, без чего уже не сможешь жить.

Когда Конор заявил, что должен мыть госпожу, я едва сдержался, чтобы не свернуть ему шею. Ревность ошпарила кипятком каждый нерв в моём теле. Но так ведь нельзя! Я всего лишь один из её гаремников. И как мне теперь смиряться с тем, что в её постели будут другие? Те, которые доставляли ей радость задолго до меня?

На ум приходил лишь один способ — постараться сделать так, чтобы на остальных ей даже смотреть не хотелось.

Не знаю, для чего она пригласила меня присоединиться к ней в ванне. Натали ведь должна понимать, что резкие движения и все сладкие игры ей сейчас противопоказаны. И бинты мочить нельзя. Кстати, они совершенно не портили её ангельский облик, лишь придавая образу ещё больше беззащитности.

И в то же время она вряд ли рассчитывает, что я скромно займусь собственным омовением, не прикасаясь к ней.

Так что выбрал золотую середину. Не стал заходить далеко со своими ласками, но не отказал себе в удовольствии прижать к своему телу и поцеловать эту соблазнительную зеленоглазку. Не с таким бешеным напором, как в прошлый раз, а мягче. Властно, настойчиво, тягуче-сладко.

Опытным путём я уже успел выяснить, что с Натали нужно действовать именно так — уверенно и дерзко.

Девушка податливо расслабилась в моих руках, с тихими бархатистыми стонами отзываясь на поглаживания и долгий, наполненный нежностью, поцелуй.

Не отрываясь от упоительно-карамельных губ, я взял с бортика мочалку, на которую Конор предусмотрительно нанёс жидкое мыло, и принялся сочетать жадные ласки с омовением моей до боли желанной госпожи.

Одни Небеса знают, чего мне стоило удержаться от того, чтобы не овладеть этой красавицей! Горячая, дразняще-скользкая от мыла, остро реагирующая на каждое моё прикосновение девушка была для меня таким искушением, которого не доводилось испытывать ни разу в жизни.

— Дайрон… — судорожно выдохнула она моё имя, и всё тело прострелило огненными мурашками.

С неохотой отстранился от моей соблазнительной феи, в которую я так опрометчиво влюбился.

Натали удивлённо распахнула глаза, но тут же поняла мой замысел и откинулась спиной на бортик ванны. А я приступил к омовению, а также к ласкам её восхитительных ног, медленно и дразняще массируя каждый пальчик на её ступнях — один за другим.

По тому, как Натали закусила губу и прикрыла глаза, было ясно, что ей определённо нравились все мои действия.

Постепенно продвигался всё выше, прошёлся по нежной коже внутренней стороны бедра и аккуратно намылил интимную зону. Для Натали оказалось достаточным одного моего мимолётного прикосновения к самому чувствительному бугорку, как её тело содрогнулось в сладком цунами удовольствия.

Теперь я уже был опытным бойцом и успел положить ладонь на её затылок, чтобы она в очередной раз не ударилась головой. А то не представляю, как бы я стал оправдываться перед ней и вызванной в очередной раз медбригадой.

С одной стороны, я порадовался, что девушка получила разрядку, но с другой — мысленно отругал себя за то, что допустил это. Перестарался и довёл своими ласками девушку до предела — настолько, что она сорвалась в эйфорийный взрыв от малейшего касания. Неизвестно, как отреагирует на такую встряску организм после сотрясения мозга. Надеюсь, что всё обойдётся.

— Дайрон, ты чудо… — тихо, но очень искренне призналась девушка. Чуть не утонул в её сияющих глазах.

Это получилось спонтанно и непроизвольно, помимо моей воли, но в ответ я глухо выдохнул:

— Я люблю тебя, Натали.

Глава 29

Ответные ласки

Натали

Признание Дайрона застало меня врасплох.

Я растерялась, не зная, что на это ответить.

— Нет-нет, ничего не говори, прошу! — мотнул он головой. — Прости, это вырвалось спонтанно. Понимаю, что знаю тебя всего ничего, но это именно то, что я чувствую. Мне хочется быть рядом с тобой, защищать, баловать, оберегать. Отгонять подальше всех твоих гаремников. Или даже свернуть им шею. Что это, если не любовь?

— Может, в Центре тебе успели промыть мозги? — неуверенно предположила я. — Вложили привязанность ко мне.

— Нет, я бы это понял, — тряхнул он головой. — Я не смею надеяться на взаимность, моя госпожа, — он с нежностью поцеловал меня в висок. — Просто знай, что я всегда буду рядом, пока не прогонишь.

— Ты меня совсем не знаешь, Дайрон, — мягко ответила я. — Точнее, ты вообще ничего не знаешь обо мне.

— У меня вся жизнь впереди, чтобы узнать, — отозвался он. — Прекрасно понимаю, что с тобой не всё так просто. Ты самая загадочная женщина из всех, что я встречал.

— Ты даже не представляешь, насколько, — невольно хохотнула я.

— Я уверен только в одном. Рядом с тобой моё сердце бьётся чаще, — заявил Дайрон.

— И когда именно оно так забилось? — внимательно посмотрела я на него. — В тот момент, когда я в Центре оформляла на себя бесправного раба — девальрона? Или когда гаремники встали передо мной на четвереньки и принялись раскладывать мой ужин на своих голых спинах? Или когда я рухнула в обморок, потому что мне требовалась очередная доза миктина?

— Когда я в первый раз тебя поцеловал, — без тени сомнений ответил Дайрон. — И вообще, у каждого свои недостатки, — невозмутимо развёл он руками.

С одной стороны, от слов Дайрона у меня внутри всё распирало от счастья. Но с другой, точил червячок сомнений, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Возможно, просто у него скакнул маятник эмоций: от «всё плохо», когда его бросили в