Попаданка на королевской свадьбе - Натали Веспер
— Марк.
— Алиса.
— Клянусь всеми грибами в этом лесу, если ты не заткнешь свою пасть сию же секунду, я найду в себе силы открыть крошечный, но очень глубокий портал прямо под твоей сидящей жопой и сброшу тебя не в озеро, а в самую глубокую, кишащую пираньями и чем похуже, грязную лужу, какую только смогу найти между мирами.
Он притворно вздохнул, подняв руки в жесте капитуляции.
— Ладно, ладно, успокойся, кровь моя родная. Шутить нельзя — сразу в пираньи. Значит, вернемся к нашему гениальному плану спасения. Как мы дадим ему эту самую хитрую подсказку, понятную только ему?
Я оторвала взгляд от его глумливой физиономии и снова уставилась на стену. Мысли крутились, как белки в колесе, пытаясь ухватить что-то. Он читал письмо. Он почувствовал мое присутствие. Значит, сознание его настроено на мою частоту. Как бы глупо это ни звучало.
— Он читал мое письмо, — медленно проговорила я. — Значит, он знает, что я жива. И что я не просто сбежала — я где-то заперта. В чем-то, что не выпускает.
— И? — подбодрил Марк, уже без насмешки.
— Значит, нужно не просто крикнуть «Эй, я тут!». Нужно дать ему ключ. Ключ, который откроет только он.
Марк тяжело вздохнул, потирая переносицу.
— Ты снова собираешься писать любовные послания, полные скрытых смыслов и намеков, пока мы медленно, но верно превращаемся в грибной компост в этой норе?
— Нет, — ответила я, и на губах у меня начала складываться ухмылка. Идея, змеей, выползла из глубин памяти, из тех обрывков, что казались чужими, но теперь работали на меня. — Я собираюсь написать ему координаты.
Марк замер, уставившись на меня.
— Координаты? — переспросил он, не понимая. — Ты хочешь нарисовать ему карту? «Поверни налево у кривого дуба, потом два пня направо»?
— Не буквально, — покачала головой я. Внутри что-то щелкнуло. Обрывки знаний, не моих, а Алианны, но теперь доступные мне, как библиотека, к которой я наконец-то нашла каталог. — Магические координаты. Каждое место… особенно такое, как это… имеет свою сигнатуру. Свой резонанс. Особенно для того, кто связан с тобой… определенными узами. Даже если эти узы — всего лишь брачный контракт, подписанный под дулом пистолета судьбы.
Я поднялась, отряхивая с платья крошки и грязь, и подошла к стене. Ладони снова почувствовали знакомый холод камня и смутную вибрацию чужих чар.
— Нужно не просто написать. Нужно спроецировать. Показать ему отпечаток этого места. Как звук камертона. И сделать так, чтобы он услышал.
Марк смотрел на меня, и теперь в его взгляде не было насмешки. Была усталая надежда и тень старого, знакомого уважения — того, что бывает, когда я начинаю говорить о вещах, которых сама до конца не понимаю, но которые безошибочно нахожу в глубинах той чужой памяти.
— И как ты это сделаешь? — спросил он просто.
Я ухмыльнулась, уже чувствуя, как магия начинает откликаться на зов новой идеи.
— Для этого, дорогой брат, мне понадобится не бумага и чернила. А кое-что более… личное. И ты мне в этом поможешь. Думаю, пришло время напомнить Эдрику не только о моем существовании, но и о некоторых… общих воспоминаниях. Таких, которые не спутаешь ни с чем
Глава 25 "В которой нужно пораскинуть мозгами"
— Значит, так. — Я сидела на корточках, усердно чертя заостренной палочкой по слою пыли и пепла на полу. Получалось нечто, отдаленно напоминающее план спальни Эдрика. — Комната короля. Вот здесь — большой дубовый стол. У окна. На нем — три массивных серебряных подсвечника с восковыми свечами. Он всегда зажигает их вечером, когда работает.
Марк, склонившись над моим «творением», хмурил лоб. Его единственный здоровый глаз скептически скользил по пыльным линиям.
— И что? Ты собираешься устраивать спиритический сеанс? Будешь задувать их по одной, а он, такой проницательный, вдруг воскликнет: «Ага! Это же Алиса с того света дает о себе знать! Надо немедленно бросить все и ринуться в лес!»
— Нет, не так, ты тупой болван, — я раздраженно ткнула палочкой в точку, обозначавшую стол. — Он уже настороже. Он чувствовал мое присутствие. Если свечи погаснут не просто так, а в определенной, повторяющейся последовательности… Например, сначала левая, потом правая, потом центральная. Или наоборот. Это будет код. Сигнал. Нечто, что нельзя списать на сквозняк.
— Ага, — протянул Марк, закатывая глаза. — Потому что законы физики в его спальне, конечно, отменяются, и ветер там дует строго выборочно, гася свечки по твоему желанию. Он просто подумает, что у него завелся умный сквозняк с чувством прекрасного.
— Марк.
— Алиса.
— Клянусь этой вонючей соломой, если ты не прекратишь этот саркастический цирк в ближайшую секунду, я не просто открою портал под тобой. Я найду способ открыть его прямо внутри той самой кучи королевского конского навоза. И зашвырну тебя туда с такой силой, что тебя откопают только следующей весной, и то по характерному аромату.
Он приподнял руки в жесте мнимой капитуляции, но ухмылка не сходила с его лица.
— Ужас. Навозная куча. А что, если и он решит, что это часть твоего хитроумного плана? Мол, «моя невеста так оригинально дает о себе знать, надо срочно искать ее в самом вонючем месте королевства».
Я вздохнула так глубоко, что в легких засвистело, а в висках застучало от напряжения и голода. — Мы подождем до глубокого вечера. Когда он будет один. Когда в камине будет гореть огонь, и сквозняков не будет. Если он увидит, как три свечи гаснут одна за другой, с четким интервалом, в заданном порядке… он поймет. Он должен понять. Он не суеверный дурак, он — расчетлив. И он знает, что я жива и где-то здесь, в ловушке.
Марк задумался на этот раз по-настоящему. Он откинулся назад, потирая подбородок, покрытый щетиной. В его взгляде мелькнуло нечто вроде уважения к авантюризму, смешанного с привычной долей скепсиса.
— Ладно, — наконец произнес он. — Допустим, он увидит твой свечной морзянкий код и расшифрует его как крик о помощи из магического леса. И что потом? Поднимет на ноги всю стражу? Соберет совет? Бросится сюда с армией, трубя в рога?
— Нет, — я покачала головой, и на губах снова появилась та хитрая, знающая улыбка. — Он приедет один. Ночью. Тихо. Без свиты.
— Почему ты так уверена?
— Потому что это Эдрик, — просто сказала я. — Он никому не доверяет. Особенно в том, что касается меня и… всего
