Баронство в подарок (СИ) - Экле Дар

Я приказала страже держаться неподалеку, но не мешать. Мне нужно было слиться с толпой, чтобы видеть и слышать все настоящее, без прикрас. Элла шла рядом, разевая рот от изумления.

Первым делом мы направились к рядам с тканями. Я внимательно изучала прилавки, запоминая цены на шерсть, лен, привозной хлопок и, конечно, шелк. Я сравнивала качество местного «северного шелка» с образцами, которые привозили купцы из Аджарии и южных герцогств. Наш продукт был грубее, но прочнее и, что важно, дешевле. Это давало нам преимущество на рынке парусины и грубых тканей, но для одежды знати не годилось. Мысленно я отмечала: нужно наладить более тонкую обработку волокна.

Затем пошли ряды с инструментами и металлическими изделиями. Я с интересом разглядывала плуги, топоры, пилы. Качество было разным, но в целом — не лучше того, что мы производили сами или закупали через Мистера Икса. Однако я заметила несколько новых видов заступов и серпов с более удобными рукоятями. Я тут же приценилась к ним и мысленно решила, что нашему кузнецу стоит скопировать эту конструкцию.

На ярмарке царила особая атмосфера — не просто торга, а живого обмена. Здесь я слышала отрывки разговоров о политике, о налогах, о последних указах королевы, о пограничных стычках с аджарскими рейдерами. Крестьяне жаловались на цены, купцы — на пошлины, ремесленники хвастались своими изделиями. Это был бесценный источник информации, живой пульс региона.

После нескольких часов, проведенных в толпе, пришло время для главной цели — визита к портнихе. Мадемуазель Ивонн, рекомендованная Магистром Орвином, держала скромную, но уютную мастерскую на тихой улочке в стороне от главного шума. Войдя внутрь, мы попали в царство ткани, ниток и бумажных выкроек. Сама Ивонн, худая женщина с острым, умным взглядом и наперстком на пальце, встретила нас сдержанно, но вежливо.

— Мадемуазель Ивонн, — начала я, сняв перчатки. — Меня зовут Гайдэ фон Рокорт. Магистр Орвин говорил, что вы — лучшая в своем деле в округе.

Признание коллеги польстило ей, и ее лицо смягчилось.

— Чем могу служить, баронесса?

— Мне нужен гардероб, — сказала я просто. — Не для балов при дворе, а для деловой женщины, управляющей имением. Практичный, элегантный, подчеркивающий статус, но не кричащий о богатстве.

Я объяснила ей, что хочу: несколько платьев из добротной шерсти и бархата для приемов и поездок, пару более простых, но хорошо скроенных нарядов для ежедневных дел в замке, а также — и это заставило ее поднять бровь — практичный костюм для верховой езды, напоминающий мужской, но с учетом женской фигуры.

— Вы уверены, баронесса? — осторожно спросила она. — Некоторые могут счесть это... эксцентричным.

— Пусть считают, — улыбнулась я. — Мне важно удобство и свобода движений.

Пока Ивонн снимала с меня мерки, я расспрашивала ее о делах. Она, как оказалось, была кладезем информации о местной знати — кто с кем в ссоре, кто на грани разорения, чья дочь выходит замуж и за кого. Эти светские сплетни были не менее ценны, чем экономические сводки.

— Слышала, у вас в Рокорте дела пошли на лад, — заметила она между делом, закалывая булавкой ткань на моем плече. — Говорят, даже дороги новые мостите. Не ожидала я такого от старого Торвальда.

— Времена меняются, мадемуазель Ивонн, — уклончиво ответила я. — И люди тоже.

Когда все мерки были сняты и обсуждены детали, я расплатилась щедрым авансом. Уходя, я почувствовала, что приобрела не просто портниху, а еще одного ценного информатора и союзника.

Перед отъездом я позволила Элле купить пару лент на ярмарке, а сама на последние монеты приобрела несколько пакетиков с семенами новых, незнакомых мне овощей и пряных трав. Возможно, они приживутся в наших огородах.

Возвращались мы в сумерках. Я ехала в седле, переполненная впечатлениями. Эта поездка дала мне больше, чем месяцы чтения отчетов. Я увидела свою землю извне, глазами торговцев и ремесленников. Я поняла наши слабые и сильные места. Я установила первые, пока еще зыбкие, контакты за пределами баронства.

Элла, уставшая, но счастливая, дремала в седле, крепко сжимая сверток со своими покупками. Хаггар и его люди ехали молча, но по их довольным лицам было ясно, что и для них этот выезд стал глотком свежего воздуха.

Я смотрела на темнеющее небо и думала о том, что сделала первый шаг из своей крепости в большой мир. Мир был сложным, полным опасностей и конкуренции. Но он же был полон и возможностей. И я была готова их использовать. Поездка на ярмарку стала не просто покупкой платьев. Она стала моей первой настоящей разведкой боем.

Глава 21

Солнце уже коснулось вершин синехвойных пихт, отбрасывая длинные, расползающиеся тени. Мы возвращались в Рокорт, усталые, но довольные. Элла тихо напевала себе под нос, перебирая купленные ленты, стражники перебрасывались негромкими шутками, обсуждая ярмарочные диковинки. Я ехала чуть впереди, обдумывая увиденное и строя планы. Покой был обманчив.

Атака была стремительной и глупой. Из придорожных зарослей высыпало пятеро. Не организованные наемники, а оборванцы с остервенелыми, голодными лицами. Их оружие было жалким: два зазубренных ножа, дубина с гвоздем, да пара самодельных копий. Они перекрыли дорогу, и самый крупный из них, с шрамом через глаз, сипло крикнул:

— Коней и кошельки! Быстро, и живота лишим!

Хаггар и его люди даже не сговариваясь. Мечи с лязгом вышли из ножен. Ящера моего вздыбился, фыркая от испуга. Я инстинктивно схватилась за свой тренировочный клинок, всегда висящий у седла. Мысль о том, чтобы использовать магию, даже не возникла — времени не было, только мышечная память и адреналин.

— Элла, на землю! — крикнула я, спрыгивая с ящера и становясь в боевую стойку, которую оттачивала с Келвином сотни раз.

Бой был коротким и жестоким. Мои стражники были профессионалами, закованными в кожу и сталь. Против голодных оборванцев они были как бульдоги против шавок. Один из нападавших бросился на меня, видимо, решив, что я — слабое звено. Его дубина с гвоздем свистнула в воздухе, но я успела отскочить, и деревянный клинок Келвина со всей силы треснул его по запястью. Кость хрустнула, дубина полетела в сторону. Он завыл от боли и удивления.

Через минуту все было кончено. Двое нападавших лежали без движения, сраженные ударами стражников. Остальные трое, включая того, с перебитой рукой, были сбиты с ног и обезоружены, прижаты к земле. Шрамый, их предводитель, хрипел под коленом Хаггара.

— Ублюдки! — рычал капитан стражи. — Сунулись к баронессе!

Я подошла ближе, все еще сжимая рукоять меча. Сердце колотилось, но разум был холоден. Я смотрела на этих