Нерушимые узы - Джей Бри
Спустя несколько минут тихой хандры Атлас заглядывает в комнату, а увидев, что я не сплю, с облегчённой улыбкой не спеша подходит ко мне. Он старается не разбудить Гейба — и это снова подстёгивает мою тревогу. Обычно он игриво толкал бы моего оборотня, или швырнул в него подушкой, или как‑то иначе проявил буйную дружбу, но даже он видит, что Гейбу нужен отдых.
Атлас чувствует моё беспокойство. Наклонившись, чтобы легко коснуться губами моих губ, он шепчет:
— С ним всё будет хорошо, Сладкая. Просто превращение отняло у него силы — так же, как ты раньше подолгу спала после него.
Я киваю. Уверена, он прав, но ничего не могу с собой поделать. Я выбираюсь из кровати и как можно тише натягиваю одежду, чувствуя на себе взгляд Атласа — он не слишком‑то незаметно проверяет, не нанёс ли мне каких‑либо повреждений Прорицатель.
Больше я переживаю о следах, которые могли остаться от крепкой хватки Нокса, но Атлас ничего не говорит, и его лицо остаётся спокойным, когда я оборачиваюсь — на мне джинсы и один из его свитеров, доходящий мне до колен.
Перед уходом я проверяю Гейба: осторожно прикладываю ладонь к боковой поверхности его шеи, чтобы ощутить ровный стук сердца, и пытаюсь позволить этому чуть унять мою тревогу.
Он вздыхает во сне и бессознательно поворачивается ко мне, его тело ищет меня даже во сне. Мне очень хочется просто забраться обратно в кровать и лечь рядом с ним, но под кожей бурлит какая‑то лихорадочная энергия: контраст между тем, насколько я уставшая, и тем, насколько взвинченная на самом деле, заставляет меня испытывать зуд.
— Я отведу тебя к Сейдж, Привязанная. Мы можем потом написать Гейбу и сказать ему прийти, когда он наконец проснётся. Всё будет хорошо, Сладкая. Перестань хмуриться. Он бы не хотел, чтобы ты так суетилась вокруг него, особенно когда он спит и не может этим насладиться.
Я слегка фыркаю, а затем следую за ним к двери, чуть волоча ноги.
ГЛАВА ПЯТАЯ.
ОЛИ
Дверь дома Сейдж и её Группы Привязанных открывает Вик, и он смотрит на меня сверху вниз с той смесью недоверия и настороженности, которую я привыкла видеть на лицах всех в общине — за исключением тех, кто близок нам. Мне приходится напомнить себе: то, что он один из Связанных Сейдж, ещё не значит, что он мне чем‑то обязан. К тому же у меня пока попросту не было времени расположить его к себе.
Вик рычит на меня:
— Значит, Сейдж никуда нельзя ходить и ни с кем нельзя разговаривать, зато вы, ребята, можете заявляться без предупреждения, когда вздумается, чтобы проверить, как она там?
Ни «привет, как дела», ни чего‑либо, что можно было бы счесть проявлением хороших манер. Мне приходится положить руку на грудь Атласа, чтобы удержать его от того, чтобы броситься Вику в горло.
Я натягиваю сладкую улыбку, которая почти убивает меня изнутри:
— Это не проверка самочувствия. Я пришла увидеться со своей лучшей подругой и узнать, как она справляется после того, как какой‑то ублюдочный Узы бога в очередной раз нарушил её личное пространство и границы…
— Вроде того, что живёт в твоей голове? — перебивает он, скрещивая руки на груди и продолжая сверлить меня взглядом.
Я удивляюсь, что зубы Атласа не трескаются от напряжения, когда он яростно стискивает челюсти, — но я горжусь тем, что он сдерживает свой нрав. На самом деле я не хочу ссориться с этим человеком.
«Я заставлю его полюбить меня, чёрт возьми!»
— Ага, точно такой же, только он на плохой стороне конфликта, а мы — нет. Мы тут все сплошь Хорошие Парни! К тому же Сейдж знает, что я приду. Я ей написала. Так что это вовсе не было без предупреждения.
Он открывает рот, но тут из глубины дома раздаётся голос Сойера:
— Да впусти её уже, болван! Она для Сейдж почти как сестра. К тому же мы все живы благодаря Оли и её Группе Привязанных. Ты далеко не уйдёшь, если будешь злить Привязанную Норта Дрейвена, а по слухам, Нокс наконец решил сблизиться с ней. Лично я предпочёл бы прыгнуть с крыши этого дома, чем сойтись в схватке с кем‑либо из Торговцев Смертью.
Глупая улыбка расползается на моём лице при упоминании остальных членов моей Группы Привязанных. Атлас фыркает на меня и наклоняется, чтобы не слишком тихо прошептать:
— Он в курсе, что мои Узы бога зовут Палач, да? Теперь ему придётся иметь дело не только с тенями.
Образ кровопролития и ужаса из Пустоши снова вспыхивает в моём сознании, на мгновение перехватывая дыхание. Я не чувствую вины за то, что мы сделали, но и не думаю, что смогу что‑то съесть, пока воспоминание ещё такое свежее. Запах до сих пор стоит в носу — горячий, влажный, липкий запах крови и внутренностей, — и да, меня тошнит.
Наконец Вик отходит в сторону, и я без колебаний аккуратно отталкиваю его с пути, протискиваясь мимо его массивной фигуры, чтобы пройти в просторное открытое помещение.
В этом доме живёт много людей.
Я нахожу Сойера, Грея, Аро и её младшего брата Лана — все они сидят в гостиной и играют в видеоигры на большом телевизоре. Лан сидит на коленях у сестры, а она смеётся над разрушениями на экране. Оба её Связанных подначивают друг друга в игриво‑язвительной манере — их речь стала чуть более сдержанной из‑за присутствия в комнате младших ушей, но всё равно остаётся игриво‑едкой.
Атлас фыркает на них обоих, окидывает взглядом комнату и уважительно кивает Феликсу, который наливает себе чашку кофе размером больше моей головы. Я подхожу к нему, и он протягивает мне кофейник, как тот удивительный человек, каким он и является.
— Мне нужно что‑то покрепче этого, чтобы пережить сегодняшний день, — тихо бормочет мне Феликс, пока я хватаю клубничный крем и наклоняюсь, чтобы порыться в ящиках в поисках ароматизированных сиропов — это действительно поможет мне взбодриться.
— Что‑то случилось или просто обычная ерунда? Дай мне понять, с чем мы тут имеем дело, приятель.
Феликс наблюдает, как Вик возвращается в гостиную, плюхается на диван и хмуро смотрит на телевизор.
— Было немного спокойнее, когда приходилось иметь дело всего с тремя Привязанными. У нас тут… некоторые трудности роста.
Я прикусываю губу, чтобы скрыть усмешку, и мягко замечаю ему:
— Ну, у меня пять Привязанных. Один из них был настроен ненавидеть меня до самой смерти и мутить воду со всеми остальными. Мы с
