Аленький злобочек - Светлана Нарватова

Мысли его были заняты соседкой.

Он был настроен спасти барышню Букашкину.

Но чтобы это осуществить, для начала следовало каким-то образом снова попасть в соседский дом. Очевидно, что со Степаном Гордеевичем у них вышло недопонимание. Теперь следовало его развеять, как бестелесную сущность над кладбищем.

Разумеется, Платон не собирался жениться так рано. Но ради спасения девушки, пострадавшей от его самонадеянности, был готов пойти на жертвы и притвориться.

– Тетушка, а не посоветуете ли вы мне хорошую сваху? – заговорил Платон, когда они сели в повозку.

– К Настасье Букашкиной, что ли, решил свататься?! – вспыхнула Мария Михайловна.

– Почему сразу к ней? – сдал назад племянник. – Подумал просто, что городок у вас окраинный, модными веяниями не развращенный, девушки, должно быть, здесь скромные и работящие. Подумал, батюшке было бы приятно, если бы я невесту у него на родине нашел.

Тетушка закивала:

– Доброе дело! Только свах у нас-то немного. Пожалуй, только Марфа Ивановна и заслуживает доверия. Она, помнится, еще когда меня сговаривали, в помощницах у свахи ходила.

Лицо тетушки не выражало восторга от воспоминаний. Но Платон слыхивал, что брак тетушки был крепким, но не слишком счастливым. Супруг ее на момент женитьбы уже успел схоронить первую жену, с которой не нажил детей. Надеялся, что молодка подарит ему наследников, но и здесь не сложилось. Видать, не в женах было дело. Осталась Мария Михайловна одинокой бездетной вдовой. Оттого, видимо, не радовали ее воспоминания прошлых лет.

Доехав до центра, первым делом Платон проводил спутницу к целитикусу. У того, на удивление, не оказалось больных, и Марию Михайловну он принял сразу. Медведев, волнуясь, просидел под дверью, дабы не смущать своим присутствием родственницу.

Вышли они: дохтур и тётушка, в приемную вдвоем и довольные. Целитикус сообщил, что наконец-то его порошки дали результат, у патиентки наблюдается “прохрэсс”. Выписал ей пару травяных сборов и вручил пузырек с собственноручно изготовленной микстурой.

Платон выдохнул. Раз и дохтур наблюдал улучшение, значит, беспокоиться не о чем. Он оставил Марию Михалну у модистки, а сам отправился к дому брачной посредницы.

Сваха Марфа Ивановна потрясала воображение. Она была просто воплощением провинциальных идеалов. Первый критериум красоты гласил, что красивой женщины должно быть много. Марфы Ивановны было много везде: в длину, ширину, высоту – высоты она была выдающейся, почти с Медведева ростом! И своей неуемной энергией и зычным голосом она, казалось, заполняла все пространство гостиной. А принимала Марфа Ивановна посетителей у себя дома. Из мелких мазков складывалась картина преуспевающей мещанской вдовы: чайные пары тончайшего чайнизского фарфора, тебризкий ковер на стене, зеркало в кованной оправе, механические часы на комоде. Будто сваха в бальной книжке галочки карандашом проставляла: чтобы каждый танец был оптичен. Всё на месте, всё посетителям предъявлено.

– Так чего желаете-с, Платон Алексеич? – по мещанскому обычаю набеленая, насурьмленная, нарумяненная, Марфа Ивановна сверкала, как рождественская елка: аж глаза слезились. – У нас для доброго жениха любая невеста найдется! На самый взыскательный вкус!

Она поднялась со стула, чтобы поухаживать за гостем и самолично налить чаю из расписного самовара.

– У нас-то барышни, небось, посерьезней будут, чем в столицах! – продолжала нахваливать она. – Вам какого сословия надобно?

– Мне надобно Настасью Степановну Букашкину, – без лишних предисловий уведомил Платон.

Сваха, которая как раз в этот момент поднесла к губам чашку, закашлялась.

– Неужто чем-то нехороша девица? – навострил уши Медведев.

– Хороша! – тут же взяла себя в руки Марфа Иванова. – Всем так и хороша. И лицом пригожа, и характером покладиста, и рукодельница какая! И рассудительная не по годам, – расхваливала товар сваха. – Только уже целых два жениха к ней сватаются. Уж не знаю, выгорит ли ваше дело? – Она озабоченно покачала головой. – И женихи серьезные.

“Не под стать вам, молодому да борзому”, сквозило между слов.

– И кто же они? – Собственно, Платон не намеревался жениться. Ему был нужен предлог, чтобы попасть в дом. Однако намек на то, что он, Платон Медведев, в качестве жениха не подходящ, а если и подходящ, то уступает в качестве, его неожиданно задел за живое.

– Так вот наш тутошний купец Петр Афанасьевич Пяточкин, мужчина солидный, представительный. Он хошь и вдовец, но такой любой невесте превосходную партию составит! А второй – тоже из столицы, купец Кузьма Кузьмич Кузнецов, еще вполне молодой да хваткий! – расхваливала сваха, будто Медведев был невестою.

А он и женихом-то был не совсем. А уж невестою совсем нет.

– Кузнецов? – Платон напряг память. – Не знаю такого. А чем торгует?

– Разными заморскими диковинами, да пряностями, да горячительными напитками для лиц состоятельных. – Марфа Ивановна приосанилась, будто это было ее личное достижение.

Да, послужной список Кузьмы Кузьмича был достоин уважения.

Только Платон никогда о таком не