Аленький злобочек - Светлана Нарватова

Он сможет! Сумеет!

Атрокса переполнило чувство собственного величия. Оно распирало изнутри пока, наконец, не прорвалось наружу. Какая жалость, что вокруг не нашлось ни одного человека! Было очень любопытно, как его идеальность воспринималась людьми на запах. В затихшем доме тушили свечи. Вряд ли кто-то появится сейчас в комнате, чтобы оценить его совершенство.

Тишину нарушал только стук крыльев о стекло. Какой-то глупый ночной мотылек рвался в окно. Интересно, чем отличается мотылек от мухи? Атрокс весь застыл от неожиданной мысли. Его интересовал не размах или окраска крыльев, а сугубо гастрономический аспект.

Словно в продолжение фантазий, крупная ночная бабочка впорхнула в комнату. Цель была близка – только руку протяни. Но рук у Атрокса не было. И от этого было тоскливо, обидно и голодно. Это ощущение сочилось отовсюду, как вода из худого умывальника. Немедленно лети сюда, котлета с крыльями!

Бабочка, бесцельно мечущаяся под потолком, вдруг изменила направление. Мотылек стремительно приближался, пока не опустился на листик. Его любопытная голова повернулась к цветку. Свернутый хоботок раскрутился и нежно коснулся Атрокса.

Словно молния пронзила его!

Влажный хоботок и шесть крохотных волосатых лапок, щекоча, двинулись вдоль центральной жилки к средоточию наслаждения – пищеварительному цветку. Атрос затих, боясь спугнуть возможное счастье. Ближе, еще ближе… Маг сдерживал охватившее его вожделение, тончайшей струйкой выдавливая ее из себя. Наивная букашка сделала несколько неуверенных шажков…

И зев цветка сомкнулся.

Ха-ха-ха!

Жаль, что Атрокс не может услышать, как его гомерический хохот отражается от потолка. Но ничего. Дайте время…

Убаюкивающее пресыщение охватывало тело и разум… Но в темноте послышалось жужжание и стук тупого мушинного тельца о стекло. На смену лени пришло негодование. Сонливость как рукой сняло.

Он не должен подчиняться желаниям жалкого тела. Он должен найти способ выбраться отсюда! В отчаянии маг дернулся вверх, наружу…

И ощутил, как цветочный организм отреагировал на его порыв. Почки в пазухах листьев зашевелились и проклюнулись. А это идея! Атрокс сосредоточился в одной пульсирующей точке и мысленно направил в нее все питательные соки, приправленные магией. И ощутил болезненный отклик: крохотный росток начал вытягиваться.

Очень медленно.

Раздражающе медленно.

Давай скорее, тупой росток! Нетерпение и ярость накрыли Атрокса и взорвались фейерверком.

В сожалению, воображаемым.

Лихорадочное возбуждение сменилось безысходностью. Он бездарность! У него опять ничего не вышло!

Однако сквозь пелену отчаяния маг ощутил в теле некоторые изменения, не столь очевидные на первый взгляд. Цветок рос. В почве шевелилась, множилась сеть корней, захватывая пространство горшка, как плесень – кусочек оставленного на столе хлеба. Тянулись вверх пробужденные почки. У основания пищеварительного цветка мучительно прорывались наружу два новых бутона.

Хо-хо-хо!

Ощущение всесилия вернулось. Это было невероятное наслаждение: расправлять тонюсенькие зачатки листьев, пронзать землю новорожденными корешками. Почему он всегда считал растения бесполезной помехой?..

Из всеохватной эйфории Атрокса выдернул непонятный шорох в дальнем углу. Еле уловимый стук крохотных коготков по полу приближался, и скоро к горшку метнулась темная хвостатая тень.

Мышь!

Животный (точнее, растительный) ужас охватил мага. Память предков подсказывала: мышь – это чудовищный монстр! Возможно, самый страшный. Перед внутренним взором Атрокса промелькнули пугающие картины: вот мышь вонзается в его лист. Вот отгрызает нежные побеги. Вот перекусывает тонкий стебелек, что связывает пищеварительный цветок с остальным телом…

Страх всколыхнулся внутри черной волной.

Прекратить панику!

Атрокс попытался отделить свои мысли от ощущений цветка.

Мышь – это всего лишь грызун, мелкий и гадкий!

…но очень питательный!

Эта мысль заставила задрожать наклюнувшиеся побеги. Спокойнее, Атрокс. Спокойнее. Нужно всего лишь загнать мерзкую тварь в ловушку! Он сосредоточился на ощущениях. Чем мышь не мотылек? Нет крыльев, есть хвост и шерсть. Все! В остальном – такая же безмозглая каналья. Ее всего-то нужно приманить.

Атрокс припомнил ощущения. которыми звал мотылька.

Мышь подняла голову и пошевелила усами.

Иди, милашка, я тебя заждался! Здесь есть кое-что такое, какой ты никогда не пробовала! Так вкусно, что усики оближешь!

Мышь словно услышала зов и сиганула на горшок.

Острые коготки вонзились в стебель, когда бестия начала свое восползание к вершине. Маг поморщился. Мухи и мотыльки приятнее.

Тем временем грызун поднялся к цветоносу и… вероломно цапнул Атрокса в основание цветка. Мага захлестнул гнев такой силы, что даже мышь, уловив его, затряслась от страха. Не так! Атрокс выпустил из себя обманчиво-сладкое приглашение. Чуть больше, чем раньше. Мышь, не в силах сопротивляться, защетокатала стебелек усиками и, карабкаясь по крутому боку цветка-ловушки, поползла вверх. К зеву.

Маг с