Аленький злобочек - Светлана Нарватова
Только теперь он осознал, сколько сил заняла охота.
Он сонно потянулся. Услышал, как внизу с глухим “чпок” треснул горшок – корням требовалось больше пространства. И погрузился в дрему. День был полон открытий и нового опыта.
Было слишком много всего.
Нужно переварить!
Платон
Стоило девице отвернуться на стук в дверь, как Платон ретировался восвояси. Не зря, ох, не зря тетушка его о соседском семействе предупреждала! Это чем же таким купцы Букашкины занимаются, пользуясь удаленностью от столичной стражи, в тихом городке Заонеже?
Устроили тайную зельеварню для запрещенных снадобий! Не мудрено, что злобная сущность нашла себе пристанище в этой обители порока! Платон решительно маршировал по улице, нервно одергивая за манжеты рукава рубахи. Это надо же до чего страх потеряли: будущего орденанта Тридевятого Ордена богатырей земли русской приворотными миазмами травить!
Он, конечно, тоже молодец!
Поддался слабости!
У Платона было оправдание: девица была не так ужасна, как ему представлялось.
Пусть ей не хватало столичной утонченности, но привлекательности она была не лишена. Даже напротив. Наверное, это и есть то самое очарование зла, о котором рассказывали на лекциях профессОры. Обаяние порока. Притягательность напасти. То влечение, которое вызывает балансирование на грани.
Платон внезапно ощутил, как воспрянул духом от этих… пагубных размышлений.
Нет, как будущий богатырь земли русской и защитник слабых и обездоленных он просто обязан протянуть руку помощи этой оступившейся деве. Его долг – спасти от злобной сущности барышню, которую беспринципный отец толкнул на кривую дорожку преступного промысла.
Медведев преисполнился собственной значимостью, и пред внутренним взором его вставала картина, как изгоняет он злобную сущность из барышни Букашкиной, и падает она без чувств в его объятия. А потом ее ресницы трепещут, глаза открываются, и Настья Букашкина оторопело вопрошает его: “Кто вы, мой спаситель? Что сталось со мною? Где я?”. Платон очень скромно поведал бы о том, как избавил ее от смертельной напасти.
Тут девица бросилась бы его благодарить, но Платон был бы тверд… В моральном смысле, разумеется! Потому что, само собой, спасал он не ради благодарности, а вовсе из призвания!
И так Платон погрузился в мысли, что неожиданно обнаружил себя на пороге тетушкиного дома. И как он успел сюда добраться? Не иначе, остаточное действие приворотных миазмов. Будущий орденант одернул камзол и распахнул дверь, дивясь нерасторопности дворецкого. Причина оной обнаружилась в прихожей.
Тётушка восстала от недугов и изволила уделить время управлению хозяйством. Унылое заброшенное жилище на глазах наполнялось светом, чистотой и блеском усилиями рьяной челяди.
– Любезная Мария Михайловна, похвально, что вы вознамерились последовать указаниям целитикуса, но не перетрудитесь ли вы с непривычки? – проявил заботу Платон. – Как вы себя чувствуете?
– Ох, да, Платоша… Надо мне отдохнуть… – Тетушка прижала пальцы ко лбу и оперлась о предложенный локоть. – А ты, Алексашка, проследи, чтобы всё выполнено было на совесть! Не то я – ух!..– погрозила она кулачком дворецкому, вытянувшемуся во фрунт, и поковыляла в направлении спальни.
– Нельзя же так сразу! – журил ее Платон. – Надо же постепенно!
– А как же постепенно, Платоша? Совсем от рук отбились. Дом в запустении. Рано они меня похоронили! – Мария Михайловна вновь погрозила кулачком.
– Кто же, тетушка?
– Все, все, Платошенька! – вздохнула она. – А ведь я еще о-го-го!
Тут она споткнулась и не упала только благодаря поддержке племянника.
– Вот вы немного полежите, отдохните, пообедайте, и станете еще огогее! – пообещал Платон.
– Все бы тебе смеяться надо мной, – обиделась тетя. – Да и некогда мне лежать! Вели коней запрячь! Надобно мне до модистки съездить. Даже на улицу выйти променадить не в чем! – Она притормозила у зеркала и поправила прическу.
И ведь Медведев в гостях всего несколько дней, а уже какое преображение! Как благотворно влияет на самочувствие больной компания мага!
– Вы, тетушка, прекрасно выглядите! – из жалости поддержал родственницу Платон. – Хоть сейчас замуж.
– А и выйду! Вот возьму и выйду!
Тут Медведев забеспокоился. Он-то воспринял бодрость тетушки как улучшение. А вдруг это наоборот? Вдруг ей напротив, хуже стало, – только с головой? Вдруг это отдача от его провала с призывом?
Пальцы заледенели от ужаса.
– Тетушка, может, к целитукусу заодно заглянем? Он вам лекарство какое еще пропишет? Для бодрости духа? – зашел Платон издалека.
– А и заглянем! – неожиданно легко согласилась Мария Михална.
Платон настоял на обеде. Тетушка с аппетитом поела – впервые с момента
