Аленький злобочек - Светлана Нарватова
– О, экземпляр тот еще! – не мог не согласиться Степан Гордеевич. – Где вы его подобрали на ипподроме или в бильярдной?
– Да как можно на такого человека наговаривать! – Марфа Ивановна побагровела так, что вот уже и румянец перестал быть заметным на ее лице, а чепец с оборками сам по себе отчего-то начал принимать форму шлема. – Ежели вы моему выбору не доверяете, так и…
Договорить, к счастью, у нее не получилось. Черные усики плавно так то ли вплыли, то ли просочились между свахой и купцом.
– Ах, друзья, сахарные вы мои, медовые, не ссорьтесь! Или, коли уж вам так угодно-с, поссорьтесь после того, как представите меня нежнейшей Настасье Степановне!
– Это еще кто? – совсем невежливо спросил Букашкин, будто только сейчас вспомнив о существовании “среднего” господина.
– Так выбор мой, – в тон ему ответила сваха, уже опустившая забрало. – Но если вам не надо…
– Кузьма Кузьмич Кузнецов, – влез и тут усатый, тыча юркой и скользкой, как рыбешка, ладошкой в хозяина дома. Пришлось жать. – Да вы, может, и про меня слышали-с. Давеча мы с партнером моим, Веретенниковым, бились с вами за царский стол. Проиграли-с, но такой глыбе как вы, Степан Гордеевич, не стыдно и проиграть-с.
Господин имел ввиду конкурс на поставку заморских вин и деликатесов ко двору. А уж Веретенникова знали по всей Росее, очень Степан Гордеевич доволен был, что хоть в малом удалось утереть нос матерому конкуренту.
Чтобы участвовать в таком конкурсе, Кузнецов должен был быть своему партнеру под стать. Букашкин бросил быстрый взгляд на Марфу Ивановну и та, позабыв про ссору, едва заметно кивнула, дескать да, проверила, и сам Веретенников за претендента поручился.
Степан Гордеевич просветлел лицом.
– Так а что же мы стоим на пороге, пойдемте в дом! Нет, не в дом! Заглянем сначала в оранжерею, познакомлю вас с Настенькой! Прошу!
Настя
Поцелуй отчего-то показался Настасье соленым, как морская вода, раскаленным словно солнце и… внезапно пахнул подгнившими водорослями.
Тут в голове у зелейницы что-то щелкнуло.
Жених. Непонятный аромат. Внезапный поцелуй, да ещё с галлюцинациями…
Ах, он слизняк!
Зелье приворотное!
Настя оттолкнула наглеца прочь и залепила ему звонкую пощечину.
Запах стал только гуще. Вместо того чтобы вновь поднять мотыгу, девушка поморщилась и поднесла ладонь к лицу, чтобы зажать нос.
Хотелось спросить наглеца, неужели он настолько ни во что ее не ставит, что не потрудился даже купить зелье подороже, чтоб хоть пахло прилично и от поцелуев не отвлекало… Не в том смысле, конечно! Профессиональное замечание!
Но в дверь оранжереи постучали.
Настасья, смущенная собственными мыслями, вздрогнула и обернулась, а когда повернулась обратно, незнакомца уже и не было, будто привиделся. Только запах этот тошнотный остался.
– Настасья, дочка, ты там?
Странно, чего это батюшка вздумал церемониться? Никогда-то его закрытая дверь в оранжерею не останавливала.
– Гости у нас!
Вот и ответ! Небось еще женихов привел и давал время подготовиться – красоту навести.
Настасья, не будь дура, оправдала родительские надежды. Отбрасывать мотыгу не стала (что зря что ли столько времени держала?), но свободной рукой хорошенько так прошлась по волосам – взъерошила – после чего оглянулась в поисках еще какого экстравагантного аксессуара.
Аленький цветочек все так же перекатывал в зубах паучью ножку, на “губах” его играла глупая улыбка. Глупая, потому что над бутоном неизвестно когда появились два стебелька до безумия напоминавшие глаза краба.
“Украшение не хуже сыпи”, – подумала Настя, пристраивая “аксессуар” в подмышку.
В общем, когда дверь оранжереи отворилась, батюшка даже попятился. А Настасья лишь глаза посильнее выпучила, да челку из-под губы сдула на грязный лоб – чтоб видно было, уработалась невестушка, мочи нет еще и с женихами здороваться.
– Э-э-э, – не сразу нашелся как представить сие чудо гордый отец, – Настасья, дочь моя… любимая.
На этом родительское красноречие иссякло.
– Ах, затейница какая! Все-то в саду хлопочет! – запела за плечом батюшки сваха, напрасно подававшая подопечной знаки пригладить вздыбленные волоса.
– Вижу-вижу, что не только красавица, но и хозяюшка знатная, – медовым медовым голосом пропел блеклый незнакомец, к которому Настя и присматриваться не стала – много чести.
Все трое морщили носы, но ни один не решился спросить, что за смрадный дух стоит в оранжерее.
“Хозяюшка” тоже почесала нос… о черенок мотыги и поприветствовала гостей:
– Доброго утра, Марфа Ивановна! А с кем это вы
