Мой первый встречный: случайная жена зельевара (СИ) - Лариса Петровичева

Озерцо влюбленности считалось одним из самых простых зелий — его можно было приготовить на любой кухне, и эта обманчивая легкость заставляла забывать о последствиях.

“Любовь не терпит принуждения! — говорила нам учительница, когда мы, замерев по трое у котла, всматривались в его таинственную глубину. — Истинное чувство дарует только судьба. Любые зелья и чары — лишь его скудные заменители. Помните, чем все может закончиться!”

Голос её звучал как грозное предостережение, но кто из нас, юных зельеваров, всерьёз задумывался о таких вещах? Мы видели лишь мерцание жидкости в котле, её переливы от нежно-розового до густо-малинового, слышали сладковатый аромат, напоминающий поцелуй в сумерках. Разве могло что-то столь прекрасное нести в себе разрушение?

Но последствия любовных чар и правда были не из приятных. Человека влекло к тому, кто ему неинтересен и не нужен — с влечением было трудно, почти невозможно справиться, и душа искала способ избавиться от этого давления. Как правило выход находился в спиртном: практически все, кто попадал в Озерцо влюбленности, потом становились горькими пьяницами.

Но разве это объяснишь горячей голове, которая хочет взаимности? Говорили, что зелье усиливает симпатию, что оно порождает ее на пустом месте, и это казалось главным. Никто не хотел думать о судьбе привороженного и своей собственной, считая ее только счастливой.

Паутинки Черной вдовы, паука, чей яд способен убивать за полторы секунды, хранились в особом металлическом ларце. Я надела перчатки и маску, аккуратно открыла коробку и извлекла пинцетом три аккуратные нити. Как только они покинули коробку, то принялись дергаться и извиваться — если их упустишь, то через час вся комната будет затянута паутиной.

А потом и Черная вдова пожалует. Она чувствует, когда где-то для нее приготовлен дом.

И вот такая дрянь продается почти в каждом магазине с товарами для зельеварения! Я бросила паутинки в котел, в спиртовую основу, и они зашевелились там, словно живые, пытаясь спастись бегством.

Нет уж, голубчики. От спирта еще никто не уходил.

Вскоре паутинки успокоились и рассыпались крупными крошками, сменив серебристо-серый цвет на ярко-сиреневый. Я аккуратно нарезала ромашки — не из букета, а из лабораторных заготовок, отправила в котел в компании вытяжки из корня бунской мандрагоры, трех капель гадючьего яда и драконьей пыли, и зелье наполнилось всеми оттенками розового. По лаборатории поплыл соблазнительный сладкий запах, от которого шевельнулись волосы на голове.

Теперь следовало добавить в него каплю собственной крови, но мы, конечно, этого не делали. На занятиях использовалась искусственная кровь, та, которая наполняет големов, давая им жизнь; взяв нужный пузырек с полки, я отправила каплю в котел и услышала насмешливый голос:

— Я так и не поняла, кого Кассиан взял: жену или служанку?

Оливия бесшумно вошла в лабораторию, и я заметила, что она уже успела переодеться. Сейчас на ней была белоснежная блузка с пышным кружевным жабо, темно-синий жилет с искрой и строгая юбка: в этом наряде идеальная женщина казалась закованной в броню. Никакого легкомыслия и очарования, с которым она появилась в академии — только сдержанность, строгость и желание искать правду.

— Сказано в Писании: жена да помогает мужу во всех делах, — небрежно ответила я, накрывая котел крышкой. В коридоре раздавались голоса: студенты собирались возле аудиторий в ожидании начала занятий.

— И в ректорате позавчера вы тоже ему помогали?

— Не пришлось. Я лишь следовала за ним. Господин Эрон и Кассиан установили причину смерти. Именно Кассиан определил, что девушка была обескровлена.

— Вампир?

— Вампиров не бывает, — сказала я. Пройдя к преподавательскому столу, принялась приводить в идеальный порядок стойки с пробирками. — Зато кровососов хватает.

Губы Оливии дрогнули в усмешке.

— Вам делали прививки в детстве? — поинтересовалась она. — От кори, от оспы?

У моего платья были короткие рукава: я отвела скромное кружево и показала крестик от вакцинации на левой руке. Оливия понимающе кивнула.

— Кассиан говорил, что общая вакцинация от оспы скрывает настройки распознающих чар, — сказала я. — А Кайла была привита?

Оливия вздохнула.

— В том-то и дело, что нет. Ее отец был из отрицателей.

Отрицатели считали, что прививаться от болезней нельзя — надо принимать волю Господа, какой бы она ни была. Понятно, что в глухих деревнях люди были темные, но Робсон был образованным человеком, библиотекарем.

— Получается, кто-то до сих пор ищет лунных лис? — предположила я. — Несмотря на новые открытия в магии, в науке… И нашел Кайлу?

Оливия только рукой махнула.

— Я вас умоляю. Открытия это прекрасно, но никакие сверхсовременные зелья не заменят живую кровь лунной лисы. Например, когда надо избавиться от какого-нибудь жуткого недуга… правда, Кассиан?

Вздрогнув, я обернулась и увидела, что Кассиан стоит в дверях — вошел бесшумно, слушал наш разговор.

— Намекаешь на мою болезнь, Оливия? — небрежно осведомился он.

Улыбка Оливии сделалась такой соблазнительной, что посрамила бы любые приворотные зелья.

— Ну что ты, мой милый, как я могу? Я искренне сочувствую тебе, Троллийская болезнь разрушительна. Пойдешь на все, лишь бы только не каменеть по ночам, правда?

* * *

Некоторое время Кассиан стоял молча, глядя на Оливию. Прозвенел звонок на первую пару, кто-то из студентов заглянул было в лабораторию, но больше никто не отважился встревать в наш разговор.

— Кровь лунной лисы не избавляет от Троллийского недуга, — снисходительно произнес Кассиан. — И никогда не избавляла. Если бы ты училась в академии, а не просто покупала зачеты и экзамены, то знала бы об этом.

Оливия вопросительно подняла левую бровь.

— Третий курс, углубленная история мировой магии, — Кассиан говорил холодно, выглядел спокойным, но я чувствовала, какая буря в нем клокочет.

Потому что это, честно говоря, был серьезный мотив. Я вспомнила изогнувшееся тело, глаза, наполненные мукой, нестерпимое страдание, которое скручивало Кассиана в объятиях — да, ты сделаешь все, чтобы избавиться от этого.

Но я смотрела на Кассиана и знала, что он никогда бы так не поступил. Человек, который взял в жены незнакомку, чтобы спасти ее, мужчина, который сражался за мою честь, никогда, ни при каких обстоятельствах не убил бы Кайлу. Не таков он был, Кассиан Торнфилд.

— Но даже если бы кровь лунной лисы могла мне помочь, я не пошел бы на убийство, — заметил Кассиан, словно подтверждая мою мысль. — И ты это прекрасно знаешь. Так что искать тебе придется в другом месте. К тому же, у меня есть алиби. Аликан регистрировал мою жену в списке проживающих, я был в это время с ней. Потом поднялся в свою комнату, потом мы все одновременно вышли в коридор.

Оливия усмехнулась. Глаза были