Сумрачный ворон - Александра Дегтярь
— Быстро. — Хмыкнул герцог.
— Воспользовался вашим "Подсвечником"* — Ответил Домиан.
— Что это значит? — Герцог потер щеку рукой. — Я про… — Он запнулся, не находя слов.
— Это значит, что и ваша дочь, и те девушки пострадали от одного и того же человека.
Желваки на скулах герцога Корвуса заходили бешено. Лицо, и без того бледное, помертвело окончательно. Он болезненно сомкнул веки и несколько раз глухо стукнулся затылком о резную спинку кресла.
— Я… собственными руками отдал дочь этой мерзкой твари. Я его грохну, если он посмеет переступить порог моего дома! — Медленно процедил отец Елены.
Маркиз Боа сдержанно покачал головой.
— У нас слабая доказательная база. Любой ушлый адвокат сможет вывернуть все на изнанку.
— Показания Елены? — Герцог вперил в маркиза горящий взгляд.
— Даже если вы решите придать это огласке… — Маркиз сделал паузу. — Увы. Наши законы, как дышло, куда повернешь, туда и вышло. Тем более, у герцога Рейпса репутация столь безупречна, что пробить её, как скалу лбом. — Домиан обречённо вздохнул.
— Что предлагаешь? — Эрик сузил глаза, прищурившись с подозрением. — Не пытайся юлить, вижу по глазам — у тебя есть вариант.
— Болезнь ее светлости герцогини Ноэль нам как нельзя на руку сейчас.
— Но... да... она очень больна, — скорбно произнес герцог, не понимая, к чему клонит Королевский дознаватель.
— Мы с вами знаем, что это не так. — Домиан хмыкнул, заметив мелькнувшее удивление во взгляде герцога. — Для других ей очень плохо. — Маркиз посмотрел на отца Елены в упор.
— Я улавливаю суть, — ответил Эрик. — Но пока не вижу конечной цели.
— Вы безутешны… — многозначительно протянул Домиан. — Сокрушены болезнью её светлости.
— Сокрушен… — эхом отозвался Корвус. — И что дальше?
— И с легкостью "поверите небылицам" вашего зятя о происхождении синяков на теле леди Елены.
— Но... - герцог опасно сузил глаза.
— Нам нужно, чтобы герцог Рейпс уверился в том, что вы… — Маркиз замолчал, подбирая слова, лишенные прямолинейной грубости.
— Не выступлю против него, — усмехнулся Корвус.
— Именно. Усыпить его бдительность — вот наша задача. Поначалу он будет настороже. Но если поверит, что вы заняты исключительно здоровьем леди Ноэль, то со временем он расслабится и допустит ошибку. — Домиан одарил герцога хищной улыбкой. — Тем более, её светлость так искусно разыграла сердечный приступ.
— Откуда? — Насторожился герцог.
— У леди не было одышки, — мягко улыбнулся Домиан.
— Учтем, — досадливо поморщился Эрик.
— А в остальном симптомы были весьма убедительны...
Герцог Корвус, скрестив руки за спиной, неподвижно стоял у окна, когда тишину кабинета прорезал робкий стук.
— Войдите, — отозвался он, не оборачиваясь.
Дверь неслышно отворилась, впуская Елену. Дочь неузнаваемо изменилась за последний год. В ее взгляде застыл холод, герцог даже сказал появилась ранее не свойственная для нее сталь. "Бедная девочка", — болезненно кольнуло в сердце герцога.
У него разрывалось сердце, когда он видел тщательно скрываемое к нему презрение в глазах дочери. Как бы Корвуса не коробило изображать из себя убитого горем размазню, но они должны суметь с маркизом разыграть свою многоходовку так, чтобы Маркус ничего не заподозрил.
— Матушка заснула, — тихо промолвила Елена. — Впрочем, как и Энни.
— Ты хочешь что-то обсудить, дочь? — Герцог оторвался от созерцания осеннего пейзажа и, не спеша, направился к массивному письменному столу. Опустившись в кресло, он обернулся к Елене. — Проходи же, — мягко произнес он, заметив ее нерешительность. — Присаживайся. — Он указал рукой на кресло напротив.
Елена, помедлив, подошла и присела на самый краешек огромного кресла, будто боясь занять больше положенного места.
Герцог пытливо вгляделся в лицо дочери. Целый месяц она провела в стенах родного дома залечивая травмы от побоев. Синяки почти сошли с нежного лица, и движения вновь обрели былую плавность и грацию. Иногда она сидела и о чем-то по долгу размышляла. От прежней, искрящейся весельем и жаждой жизни дочери не осталось и следа. Порой Герцогу казалось, что перед ним чужая женщина, лишь отдалённо напоминающая его кровиночку. Но стоило ему вспомнить о пережитом ею кошмаре в доме мужа, как душу пронзала острая игла вины за слепоту и невнимание.
— Отец, — тихо прозвучало в кабинете.
Не «папуля», не «папочка», как, бывало, прежде, а сухое, отстраненное «отец». В этом слове застыл невысказанный укор, непрощение.
— Слушаю, милая, — тепло отозвался герцог, хотя теплота эта казалась неуместной в данный момент.
— Я хотела бы возобновить уроки верховой езды, — проговорила она, не поднимая глаз от пола.
— Но ты же боишься лошадей, — удивился герцог, нахмурив брови.
— Как видишь, я поборола свой страх, — она впервые за последнее время взглянула отцу прямо в глаза. Взгляд этот был тверд и холоден. — Теперь хочу восполнить упущенное.
— Хорошо, солнышко, — произнес герцог, и тут же заметил, как губы дочери сжались в тонкую линию, когда он назвал ее солнышком. — Когда планируешь начать занятия?
— Чем раньше, тем лучше.
Герцог молча кивнул. Елена, вновь опустив взгляд поднялась и спросив дозволения удалиться к себе, не дожидаясь ответа покинула отцовский кабинет.
Герцог Корвус задумчиво смотрел ей вслед. Неясное предчувствие беды всякий раз обжигало его сердце, когда он видел дочь.
— Что же ты задумала, девочка? — Пробормотал он себе под нос.
Движением, полным усталой решимости, он выдвинул ящик стола, извлекая початую бутылку двенадцатилетнего виски. На стол тут же водрузился и массивный хрустальный бокал. Герцог наполнил его янтарной жидкостью щедро, не ограничиваясь двумя пальцами, и погрузился в раздумья, поглаживая подушечкой большого пальца нижнюю губу.
Два крупных глотка обжигающего виски прокатились по горлу, заставив его поморщиться. Крякнув, по-солдатски занюхал рукавом камзола.
Прикрыв глаза, он несколько долгих минут сидел неподвижно, словно вслушивался в тишину собственного разума. Затем, словно очнувшись, протянул руку к телефону-«подсвечнику». Набрал номер, оставленный для экстренной связи. Ответ последовал лишь после десятого гудка.
— Слушаю? — раздался в трубке приглушенный голос главного королевского дознавателя.
— Это Эрик, — произнес герцог, отбросив титулы, как ненужную шелуху.
— Внимательно. — Отозвался маркиз.
— Мне не нравится Елена. Она, по-видимому, что-то задумала.
— Ясно. — Домиан помолчал. — Смогу прибыть, не вызывая подозрений только через пару недель, не раньше.
— Идет. — Ответил герцог и повесил трубку не прощаясь.
До дна осушив бокал, отец Елены убрал бутылку с виски в стол.
— Какую игру ты затеяла, дочь? — Снова задал вопрос в пустоту герцог, зная, что не услышит ответа.
Неумолимый дождь продолжал яростно хлестать в окна. Унылую морось вновь сменил неистовый ливень, барабаня по крыше и завывая в трубах. В камине же, напротив, весело плясали
