Окровавленный - Дженика Сноу

Я больше не был Князем Иваном. Я был Князем Тьмы. Я позволил дьяволу завладеть моей душой и с радостью отдал ему все, кем я был когда-то.

В своем разбитом, порочном сердце я хотел только одного. Чтобы моя настоящая любовь вернулась. Но были вещи, которые мной завладели. Жажда. Это было нечто большее, чем жажда крови, а обжигающего ощущение жизни, покидающей чужие вены и переливающейся в меня. Века сузились до одного инстинкта: убивать, чтобы жить. Это было прекрасно и чудовищно одновременно. Потому что моя жажда крови вступала в войну с реальностью.

Обретение бессмертия было даром, обещанием того, чего я ждал. Но со временем я понял, что это был вовсе не дар и не милость. Это было проклятием. Я боялся, что моя жена никогда не вернется ко мне. И все это было напрасно.

Я покачал головой и вернулся в настоящее. Клара все еще лежала на кровати, простыни, натянутые до шеи, прикрывали укус и синяк, которые ей оставил, но я не видел, женщину, которой она сейчас была.

Я видел, ее прежней. Ту, кем она на самом деле в глубине своей души. Я видел то тепло, которое согревало меня зимой. Я видел, что она моя. Ведь я поклялся, что снова ее найду. И нашел. Поэтому она здесь прямо предо мной.

Вечность была одновременно жестока и милосердна. Милосердие было в лице Клары. Но она меня не помнила. Лезвие боли вновь вошло в моё сердце. Когда она медленно очнулась, я затаил дыхание. А когда ее взгляд остановился на мне, она крепче вцепилась в свое одеяло, ее глаза расширились от страха и замешательства.

Я смотрел, как её горло двигается, словно она ищет слова. Я мог бы перевернуть весь мир, чтобы получить то, что хотел. Как делал это сотни лет. Хотел заставить её вспомнить всё, что было, между нами. Но не хотел, чтобы моя единственная и неповторимая любовь меня боялась. Я не хотел ни к чему ее принуждать.

Хотя я уже это сделал, ведь удерживал её здесь против воли.

Я стиснул зубы от этой мысли.

Воспоминания, это как хрупкое стекло. Слишком сильное давление разрушило бы все, что я смог построить с Кларой. Поэтому, я сократил дистанцию, между нами, с осторожностью, хотя в душе бушевала буря.

— Клара, — тихо произнёс я ее имя, позволяя ему звучать мягко, как шёлк, которым я ласкал её обнажённое тело. Я хотел, чтобы сначала её коснулась нежность моего голоса, а позже мои губы и руки. — Ты в безопасности.

Она не отшатнулась от меня. Только моргнула, поудобнее устроилась в постели, отодвинувшись немного подальше. Я хотел использовать свои руки, чтобы успокоить и обнять ее, чтобы в конечном итоге заявить на нее права. Но каждое мгновение, проведенное с Кларой, требовало терпения.

В воздухе витал запах ее гнева, похожий на запах свежей краски. От этого кровь во мне закипела, и я впервые за долгие годы ощутил, как моё тело откликается. Её губы дрогнули.

— Это не судьба, — тихо сказала она. — Похитить и удерживать меня здесь не может быть судьбой.

Я промолчал. Ведь мой ответ ничего бы не изменил.

— Ты сумасшедший ублюдок, — прошептала она, будто сама не хотела, чтобы я услышал.

Я усмехнулся, и она сузила глаза, глядя на меня.

— Ты называла меня и похуже, — сказал я, и воспоминание о жарких спорах, о смехе за вином, о коже, сливающейся с моей, пронеслось, как тень. Бывший любовник. На миг это смягчило меня и тут же ранило. — Со временем ты узнаешь меня снова. Вспомнишь. Я в этом уверен.

Она прижала кончики пальцев к своему горлу, места, где недавно касались мои зубы, ее изящные пальчики очертили отметину, словно напоминая себе, что это было на самом деле.

Она съёжилась и казалась меньше, чем любое воспоминание, которое я хранил. Во мне проснулась древняя нежность, которую я проявлял только к ней. Я почти наклонился к кровати и убрал прядь волос с ее лица. Я делал это тысячу раз, когда она была жива и была моей женой.

Я почувствовал момент, когда она закрылась. Борьба в ней постепенно утихала, но не из-за капитуляции, а из-за того что, усталость поглощает утопающего. Я не хотел, чтобы она молчала. Не хотел, чтобы она от меня закрылась. Но это требует времени. А этого момента я ждал веками. Поэтому она может взять времени столько, сколько ей необходимо.

— Я оставлю тебя, но знай, что ты можешь свободно везде ходить и осматриваться. — сказал я. Она даже не взглянула на меня. Но я и не ожидал, что она обратит на меня внимания, хотя знал, что сейчас ей важно побыть одной, поэтому я дал ей такую возможность.

Я вышел из комнаты, остановился у ее двери и закрыл глаза, напрягая все свои чувства. Снаружи мир давил на ставни. Где-то за лесной опушкой пробежало животное. Замок дышал своим древним, медленным ритмом. Он хранил мои тайны крепче, чем могила.

Мне ещё предстоит многое рассказать — о том, как жадная рука друга подсыпала яд в чашку. Я бы рассказал ей все это, но никогда не показал бы, где я разбросал кости человека, который нас предал. Я бы никогда не признался в том зле, которое совершил после ее смерти. Ее страх передо мной был тем, чего я бы некогда не смог вынести.

Но прежде я хочу, чтобы воспоминания о нас, о времени, проведенном вместе, были счастливыми, любящими и страстными. Я хочу, чтобы она вспомнила вино, которое мы пили, тесно прижавшись под мехами, пока огонь шумел в камине. Я бы показывал ей портреты, которые я создавал для нее в каждом столетии, как менялось её лицо, словно вехи моей вечности. Я сидел перед ними и представлял, что она рядом.

Пусть тихий шёпот прошлого подталкивает края её памяти, пока она не сложит все воедино.

Мой голод, словно змей, находился внутри, поднимаясь лишь тогда, когда мне действительно нужно было питаться.

Завтра я начну долгий процесс — разрушать столетия, что стояли между мной и Кларой.

ГЛАВА 8

Клара

Я не знаю, сколько времени простояла так, глядя в окно, в сотый раз, спрашивая себя, как я сюда попала. Но я понимала: от этого не спрятаться. Всё равно не уйти.