Нерушимые узы - Джей Бри

Эти воспоминания причиняют боль моим Узам.

Она осторожно касается их в моём разуме, тревожит, как гноящуюся, кровоточащую рану — одну из сотни смертей, которые они перенесли от рук наших врагов, потому что мы разделены и ослаблены друг без друга.

Без полной Группы Связанных.

Крукс возвращается к нам: кровь покрывает его руки и лицо, а тени изгибаются к нему из‑под кроны дерева. Лицо, которое он носит, другое, но душа внутри всё та же — совершенная и моя, в каком бы сосуде она ни находилась. И хотя это всего лишь воспоминание, я внутренне содрогаюсь перед ним — такая же верная своим Связанным, как мои Узы — другим Узам бога. Полагаю, именно поэтому мы так хорошо работаем вместе.

Мои Узы соглашается.

Даже в воспоминании я чувствую, что сила моего духа сейчас сильнее, чем когда‑либо ощущали мои Узы. Я всегда считала, что моя мощь исходит от Уз, но, находясь в этом сосуде, вижу: это не так. Этот сосуд иной. Он слабее, пределы того, что он может вынести, гораздо ниже моих. Я ясно вижу, что мы плохо подходим друг другу.

Даже без Уз мой Дар превосходит всё, на что другие Одарённые могут надеяться.

— Мы не все выберемся отсюда живыми. Если тебе нужно забрать наши души, чтобы выжить, — сделай это. Мы вернёмся к тебе в следующем цикле, — говорит Корвус, но я качаю головой:

— Нет смысла быть здесь, если мы не вместе. Нет меня без вас.

Он опускается на корточки; тени, обвивающие его ноги, послушны своему хозяину. Он качает головой:

— Я не могу снова смотреть, как ты умираешь, Вечная. Не заставляй меня снова проходить через это.

Цикл постепенно подтачивает нас.

Эта реинкарнация Корвуса более открыто проявляет свою боль, чем предыдущие: сосуд может быть новым, но душа устала. Душа прошла долгий путь, чтобы достичь этой точки, и это начинает сказываться.

— У нас получится, — говорит Крукс, оглядываясь на гору напротив огня, где солнце медленно окрашивает почерневшее небо в оранжевый, а лучи света борются, чтобы пробиться сквозь тьму.

— Если уйдём сейчас, у нас получится.

Прорицатель в этом цикле не пробудился — до его следующего прихода на землю ещё десятки лет, — но мне не нужно его присутствие, чтобы понять: Крукс лжёт. Он пытается дать брату что‑то, что отвлечёт его перед нашей общей смертью, — хоть что‑то маленькое, что поможет пережить боль этой ночи, потому что так бывает всегда.

Всегда — стоять вместе и смотреть на разрушения вокруг, идя навстречу своей гибели.

Перед нами стоит тяжёлый выбор. Решим ли мы взять дело в свои руки здесь и сейчас, оставить эти сосуды и начать цикл заново на своих условиях — или продолжим сражаться, пока тела не откажут? Мы уже много раз принимали это решение, никогда по‑настоящему не будучи довольными ни одним из вариантов.

Я хочу сражаться. Хочу покинуть этот маленький, защищённый уголок, где мы сейчас, и бежать, пока не найду те Узы бога, что преследует нас. Хочу разорвать её голыми руками, показать ей ту же безжалостность, с которой она обращалась со мной и моими близкими. Но сколько бы раз я её не убивала, она продолжает пробуждаться. Просыпается и идёт за нами.

Я устала.

Устала сильнее, чем хотела бы признать перед своими Связанными. Так устала, что надеюсь не проснуться в следующем цикле — или, может, вообще никогда. Может, мне нужно сдаться, понять, что те редкие мгновения радости, которые я нашла со своими Связанными, — это всё, что у нас когда‑либо будет, и уйти в последний покой с миром, зная, что, по крайней мере, я встретила каждого из них.

Хоть на несколько мгновений за тысячу жизней я узнала тех, кто дополняет мою душу.

— Не думай так, Вечная, — говорит Крукс, протягивая руку и прижимая её к моей щеке.

Теперь ему приходится заботиться о нас обоих — что не совсем правильно с моей точки зрения, — но я всё равно наклоняюсь к его руке. Это кажется странным, словно рука мне незнакома, — но в то же время ощущается как дом, потому что бог под кожей остаётся тем же.

— Вы двое должны идти. Уходите тихо, вместе. Я останусь ненадолго, закончу то, что мы начали, и надеюсь, что наш враг проспит следующий цикл.

Он всегда отдавал бы всё до последнего, пока ничего не оставалось бы, — но мы с Корвусом никогда не позволили бы ему уйти одному, если бы у нас был выбор. Вместо этого мы отряхиваемся и встаём рядом. Я стараюсь не морщиться от состояния своего сосуда, пока кровь продолжает капать на выжженную землю под нашими ногами.

— Мы закончим это вместе, — говорю я. — Мы уснём вместе.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ.

Норт

Наблюдать, как Оли замыкается в себе, когда разговаривает со своим божественными узами, по‑прежнему вызывает во мне ту же волну тревоги и разочарования, что и раньше, — но я стараюсь отвлечься, вместо этого заговорив со своими собственными Узами.

Это моё самое нелюбимое занятие.

Но сейчас мои чувства не имеют значения: как бы я ни боролся с тем, что живёт внутри меня, я сделаю всё возможное, чтобы моя Связанная была в безопасности. Осознание того, что в каждом из нас живут боги, означает: пора забыть о собственных чувствах и начать сотрудничать с ними, чтобы пройти через это — особенно если есть риск, что мы можем проиграть эту битву.

Я больше никогда не потеряю Олеандр.

— Ты тоже называешь её Вечная?

Он отвечает достаточно быстро — явно прислушивался к разговору, хотя до этого никак не проявлял себя:

— Моя Привязанная — Вечная, всегда.

— А как называют тебя? У вас ведь должны быть имена, раз вы уже столько раз перерождались?

— Крукс. Имя моего брата — Корвус. Ещё есть Прорицатель, Палач и Драконис. Они наконец пробудились.

«Прорицатель», — мысленно повторяю я.

Так Оли называла Узы Грифона.

— Как мы собираемся сохранить им жизнь? Каков твой план относительно Вечной и моей Привязанной, которая живёт внутри?

Не знаю, какого ответа я жду, но тот, что получаю, приносит мне не просто радость — облегчение настолько сильное, что, возможно, — совсем чуть‑чуть — я стану разговаривать с этим богом чуть чаще.

— Они оба мои, как и твои. Разницы нет. Когда придёт наш враг — а он всегда приходит, — мы победим их всех. Теперь нам нет равных.

Я открываю глаза и бросаю взгляд на Нокса —