Истинная для ректора - Лина Деева

Адриан стал ещё бледнее, однако нашёл в себе смелость приподнять подбородок и ответить:

— Я лишь высказал правду. И готов ответить за неё.

— Непременно, — чугунной гирей уронил Стронгхолд. — А теперь можешь быть свободен. Не думаю, что у тебя осталось несказанным важное для Прескотт.

На щеках Адриана вздулись желваки — он явно не выплеснул яд до конца. Тем не менее ослушаться не посмел. Отрывисто кивнул Стронгхолду, развернулся на каблуках и с прямой спиной зашагал по коридору прочь.

Глава 13

Ричард Стронгхолд не понимал, что с ним происходило. Неужели он за свою жизнь встречал мало самовлюблённых болванов? Слепых как кроты и закостеневших…

Так, стоп. Хватит заводиться. Тем более что перед ним стояла донельзя бледная и тетивой натянутая Эльза.

(«Эльза?»)

Ричард сдержал желание прочистить горло и со всем авторитетом сказал Прескотт (вот, так-то лучше!):

— Надеюсь, ты не приняла слова этого… — «индюка», — Смоллета всерьёз?

— Нет, — тихо отозвалась Прескотт, и руки её дрогнули, словно она подавила порыв обхватить себя за плечи. — Я просто не понимаю, откуда в нём столько? Хотя, — она попыталась усмехнуться, но вышло откровенно криво, — он сказал примерно то же, что мы говорили Отцу Дракону.

Ричарда немедленно кольнула вина: да, что-то в его фразах было созвучно высказываниям молодого нагле… Кхм. Молодого Смоллета.

— Я не считаю, что за твоей внешностью кроется пустота, — сдержанно повторил он несправедливое высказывание. — И никто в академии в здравом уме не может так считать. Все же видят, как ты учишься и какие успехи делаешь.

— Да какие там успехи, — начала Прескотт, однако, недоговорив, махнула рукой.

— Поразительные успехи, — твёрдо возразил Ричард. — Говорю тебе, как ректор академии Драмион. Потому не бери к сердцу слова этого… — «клоуна», — Смоллета. Я вообще не понимаю, кем нужно быть, чтобы говорить подобное своей невесте.

— Уже нет. — Прескотт не без натянутости изобразила улыбку и показала Ричарду коричневый конверт. — Я как раз собиралась отправить родителям письмо о разрыве помолвки с Адрианом.

Ричард почувствовал, как у него приподнимаются брови. И Прескотт, понимая, как странно это звучит, поспешила уточнить:

— Разве дух академии вам не рассказал?

Ричард покачал головой.

— Он не делится со мной частными делами студентов. Только тем, что нарушает Устав академии, или может привести к серьёзным последствиям.

Прескотт кивнула и отвела взгляд.

Стесняется. Не надо было быть менталистом, чтобы это понять.

— Ты ничего не обязана мне рассказывать, — мягко напомнил Стронгхолд. — Лучше идём в библиотеку, я тоже собирался кое о чём поговорить с Лартер.

Прескотт кивнула, и они бок о бок направились к Западной башне и переходу в Весеннее крыло. И когда спускались по лестнице, Прескотт всё же произнесла тихо:

— Ночью я застала Адриана и Камиллу целующимися. Вон там, в закутке. Они разговаривали. И обо мне тоже. Я разорвала помолвку. Сказала положенные фразы, и дух академии подтвердил. А утром Адриан пришёл поговорить.

— Ясно. — Ричардом вновь овладело совершенно недостойное желание найти Смоллета и вызвать его на дуэль. Не до серьёзных последствий, конечно, но мордой в скалы потыкать.

Они спустились в холл башни, и Ричард, остановившись, серьёзно посмотрел на Эльзу Прескотт.

— Такое бывает. И здесь главное понять: дело не в тебе. Нельзя толкнуть честного человека на подлость, тем более не имея на то умысла.

Эльза вскинула на него взгляд больших и тёмных (особенно на бледном лице) глаз. Сразу же потупилась вновь, и Ричард не удержался. Положил ладонь на хрупкое девичье плечико, легонько сжал.

— Не думай о них больше. Думай о себе. Твоя жизнь важнее чужого предательства.

Ответная улыбка Эльзы была несмелой, но уже естественной.

— Спасибо.

Ричард кивнул ей, опустил руку и жестом предложил продолжать путь. А про себя решил дать духу академии карт-бланш в отношении Смоллета и Мэйз.

Пусть получают ровно то, что заслужили. Ходатайствовать о смягчении отдачи, как обычно делал за студентов, он больше не будет.

***

Слух о разорванной помолвке пронёсся по академии, как любой слух — со скоростью звука. О причине тоже вскоре узнали (ничего удивительного, в замкнутом мирке замка сложно было утаить что бы то ни было), однако в отношении Эльзы проявили удивительную деликатность. А вот Смоллет и Мэйз в одночасье стали париями, и, судя по показушной гордости, плохо скрывавшей растерянность, испытывали от этого мало удовольствия.

Тем не менее Эльза (Ричард почти смирился с тем, что постоянно называет её по имени) тоже не выглядела умиротворённой. Она и раньше усердно занималась, чтобы идти наравне или близко к тому с остальными. А сейчас вообще погрузилась в учёбу с головой, буквально изматывая себя.

— Ричард, поговори с ней, — как-то попросила ментор Орлова в частном порядке. — Девочке наговорили гадостей, и теперь она пытается доказать себе и другим, что это была ложь. Хотя доказывать совершенно не нужно.

— Я говорил, — вздохнул Ричард. — А вы?

— Говорила, — кивнула собеседница. — Но Прескотт ужасно упряма. Строго говоря, именно поэтому она всё ещё учится в академии.

Ричард невольно усмехнулся.

— Согласен. Но скажите, госпожа Дана, не показалось ли вам…

Он замолчал, формулируя крепшее в нём день ото дня смутное впечатление, и ментор Орлова подхватила:

— Что Прескотт к тому же словно пытается убежать от чего-то? Да, мне приходило в голову подобное соображение. Я попробовала выяснить, не пытается ли она таким образом вылечить разбитое сердце…

— И что же? — быстро спросил Ричард, сам не понимая, почему для него это так важно.

— Прескотт заверила, что чувство к Смоллету умерло ещё в ту роковую ночь. — Ментор Орлова запнулась, обдумывая продолжение. — И я склонна ей поверить.

Но тогда в чём дело? Действительно в желании показать всем, чего она на самом деле стоит?

— Поговори с ней, — с нажимом повторила собеседница. — Ты её куратор, между вами были особые узы… Возможно, тебе она откроется. Если же всё продолжится, то скоро Эльза Прескотт попадёт в лазарет с