Операция «Кавказская пленница». Чужая. Бедовая. Моя - Ульяна Николаевна Романова
Мы ехали молча. Эмилия объявила нам бойкот, голодовку и забастовку в одном лице, надула пухлые губы и уничтожала взглядом нас с братом по очереди.
Для меня ее молчание оказалось хуже всего. Когда говорила — сил думать не было, а когда замолчала, поток мыслей стал пугающим, нескончаемым. Не женщина — шайтан в юбке.
Она долго смотрела в окно, а я смотрел на нее. Взгляд отвести мог, но не хотел.
Хасан тоже задумался и нахмурился. Зная брата, понимал: мысли в его голове гуляли не самые оптимистичные.
Солнце ушло в закат, а я продолжал держать руль и крутить в голове мысли по кругу, одна из которой была самой навязчивой: я не хотел отдавать ее брату. Потому что успел ее изучить за сегодняшний день. И уже зная, на что она способна, мог понять, что Аслану она устроит райское блаженство в каждой минуте его жизни. И точно не тем, что будет раздавать конфеты по утрам. Плюшки — да, причём не сахарные.
Знал и другое: Аслан ее выходки долго терпеть не будет и ее сломает. Эмилия только кажется сильной и смелой, на самом деле она хрупкая и ранимая девочка.
Хасан думал о том же. В нашей семье женщин воспитывать было не принято, а вот в семье Аслана прецеденты были.
И пока я крутил мысли в голове и прикидывал варианты, Эмилия незаметно задремала. Сжавшись в комочек, она легла на заднее сидение, прикрыла глаза, обняла себя руками и долго лежала. А когда ее веки перестали дрожать, я понял: уснула.
Хасана тоже сморило. А я вел машину, выгоняя из головы мысли по одной, как надоедливых комаров. И продолжал смотреть на Эмилию. Когда она спала, казалась совсем беззащитной. Открытой. Ранимой.
Захотелось прикоснуться к темной пряди волос, накрутить на палец и просто сесть рядом, охраняя ее сон.
И…
Тормози, Камал. Просто тормози.
Время в дороге пролетело незаметно. Я снизил скорость, чтобы машину не подбрасывало на кочках, потому что это могло ее разбудить. Хасану-то плевать, он мог спать где угодно. Ему было мягко и комфортно и на кровати, и на полу.
К рассвету я почувствовал усталость. Свернул на проселочную дорогу и проехал немного, остановил машину, заглушил мотор и услышал, что Эмилия просыпается.
Снова завел машину, и она уснула. Звук двигателя в ее случае работал как белый шум. Пусть спит, ей еще целый день и ночь нам с братом нервы на кулак наматывать, силы нужны.
Оставил машину заведенной, взял из-под сидения бутылку воды, вышел на улицу и умылся.
Отошел подальше, глядя на черные зубья леса, и зарылся пальцами в волосы.
— Клянусь, когда смелость в стаканы наливали, Эмилия с ведром пришла. Честное слово, я там был, своими глазами все видел, — пожаловался Хасан, забирая у меня бутылку.
Умылся сам, попил и встал плечом к плечу со мной смотреть на рассветный лес.
— Мне давление померить надо, я так не нервничал никогда, — продолжал он.
Я хмыкнул.
Мы помолчали, а я спросил:
— Зачем мы на это согласились?
— Аслан меня очень просил, сказал, что она скромная. Обещал, что проблем не будет.
— Она? — изумился я.
— Традиционная.
— Эмилия? — получилось нервно.
— Сказал, тихая, скромная, не будет противиться замужеству.
— Тебя ничего не напрягает?
— Напрягает, брат. Настя мне снилась, с укором смотрела, не одобрила бы она.
Настя была единственной любимой женщиной моего брата долгие годы. Они с Хасаном поженились много лет назад, родили сына, но она ушла от сердечного приступа, оставив Хасану их общего сына Ильяса.
— Она дочь Эмира Аракелова, — напомнил Хасан.
— Угу. И сколько лет мы с его семьей враждуем? — продолжал я.
— Три поколения уже мира нет между нами.
— Дальше, — подначил я.
— Ты так плохо про Аслана подумал, что я и сам засомневался. Кама, не заводись снова, заклинаю, дай хоть кофе выпить, я сонный твой гнев плохо перевариваю.
— Я спокоен, — отрезал я. — Что?
— Вспоминаю, не роняли ли мы тебя в детстве. Мама точно не могла, а вот я… Ну чего ты на девчонку накричал зря? Сейчас злишься. Думаешь, я дурак и не вижу ничего? Кама, я тебе как старший брат скажу одну мудрость, древнюю, как я. Ни одну женщину я не хотел залюбить и поругать так, как свою Настю. Так она мне все нервы нервировала иногда…
— Хасан!
— Уважай старших, не перебивай. Так вот что я скажу. Вернуть ее сейчас отцу…
— Значит снова конфликт обострить до предела, — согласился я. — С одной стороны клан Аракеловых, с другой — наша семья, которая нас с тобой не поймет.
— Да. И рубить сгоряча тоже нельзя. Нужно все выяснить, и если Аслан что-то задумал, я ему эту девочку не отдам. Спросим с него, пусть объяснит, зачем соврал, потом будем решать. Нужно будет — я сам отцу ее отвезу и всю вину на себя возьму, но обидеть не позволю. Не наша она, не традиционная, другая. Сломать не позволю.
«Я ему ее не отдам», — эхом пронеслось в голове. Мысль становилась чересчур навязчивой. Почти идеей фикс.
Я забрал у брата воду, сделал пару глотков и снова задумался, пока мои мысли не оборвал очень спокойный голос Хасана:
— Кама, брат, ты потом еще подумаешь, а сейчас действовать надо…
— Что? — не понял я.
— Машину у нас угоняют…
— ЧТО?! Глуши движок, она водить не умеет!..
Глава 9
Камал
Машина ехала вперед, стремительно набирая скорость, а Эмилия… Эмилия, конечно, вела ее с закрытыми глазами. А, нет, широко распахнула, приоткрыла ротик и еще скорость увеличила.
Ну что за женщина. Мед! Ядовитый и непоседливый. Торнадо в юбке. Цунами строптивое. Волчица в шкуре ягненка. Как цветок ядовитый: внешне красивая, а стоит попробовать — с жизнью можно прощаться сразу.
Никто и никогда не нарывался от меня на «дать по мягкому месту» так, как она.
— Глуши мотор! — не своим голосом заорал я, когда понял, что с управлением она не справляется.
Хасан достал мобильный, а я рванул за тачкой. Почти не дышал, когда она пыталась вписаться в поворот, и снова заорал:
— Шоссе в другой стороне!
Аллах, дай сил!
В поворот она все-таки вписалась, кто-то свыше уберег дуреху, а потом Хасан с приложения все-таки успел заглушить мотор, машина остановилась, а я изо всех сил рванул к ней.
Отшлепаю! Наручниками к двери пристегну! Нет, в багажнике поедет!..
Остановился у багажника и медленно пошел дальше, сжимая зубы так, словно делал это на
