Операция «Кавказская пленница». Чужая. Бедовая. Моя - Ульяна Николаевна Романова

Дверь заблокировать она тоже не сообразила, поэтому, когда я красиво ее распахнул и, клянусь, дымом дыхнул, что твой дракон, она вздрогнула, затравленно посмотрела на меня и без лишних слов перелезла на заднее сиденье.

— Тебе во сне приснилось, что тебе права подарили? — рявкнул я так, что сам себя испугался.

Не мог я с ней себя в руках держать. Не получалось. Она села на заднее сидение и с вызовом посмотрела на меня. Только бы не рванула никуда.

Я сел за руль, а она…

Конечно, она рванула!

За секунду до того, как я заблокировал двери. Открыла правую боковую, вылетела на улицу, и только пятки засверкали между деревьями.

Кажется, у нас с ней любимая игра нарисовалась так, что не сотрешь — догонялки.

Пришлось догонять, потому что медведей в лесу было жалко: косолапые после встречи с ней дружно на велосипедах в ближайший дурдом поедут. Зайцы, впрочем, тоже дружно к психологу запишутся. Тут, кстати, недалеко. Километров сто!

— Эмилия! — заорал я, вылетая из машины.

Из ближайших кустов испуганно вспорхнуло несколько птиц, муравьи под ногами остановились, а упрямая коза продолжала убегать.

Я сразу включил третью скорость. Зашибись утро! Бодрое! Физкультурное!

— Стой, дурында, упадешь, тут лес дикий! — рявкнул я, но до нее не долетело.

Она свернула за дерево, зацепилась ногой за поваленную ветку и ласточкой полетела на землю. У меня вся жизнь перед глазами пролетела, а я бежал как никогда в жизни. Испугался я. Да. За нее.

Царя в голове у Эмилии не было; когда мозг раздавали, она за слабоумием и отвагой пошла в другую сторону, потому что до этого вредности хапнула.

Подлетел к ней, перепрыгнул через ветку и… Злость прошла мгновенно, когда она посмотрела мне в глаза своим медовым взглядом. На ее ресницах копились слезы, на левой руке была содрана кожа.

Я снова сжал челюсти, чтобы не сорваться. Молча поднял ее с земли и понес обратно. А Эмилия меня в нокаут отправила, когда прижалась к моей груди доверчиво и дважды шмыгнула носом. Я почти в рай отправился от новых ощущений.

Она была напугана, дрожала и снова носом шмыгнула.

Бедовая девчонка! Совсем бедовая.

Хасан, стоящий у машины, тактично отвернулся и полез в бардачок за аптечкой. Я посадил Эмилию на капот, забрал у брата аптечку, открыл и достал зеленку.

— Нужно рану обработать! — пояснил я для нее, — ты… Не женщина, ты…

— Сам такой! — тут же вспыхнула она, пока я рассматривал ее руку.

Кожу она содрала от локтя до плеча, грязь и пара мелких травинок прилипли к ране, а я все-таки выругался:

— У нас в ауле ослик есть, его так и зовут все — Шайтан. Такой же, как ты: упрямый, кусачий и все время куда-то убегает. Потом возвращается с шишками, порезами и блохами. Мы на него уже колокольчик надели, чтобы найти можно было. Эмилия, клянусь, вы с ним близкие родственники.

— Ну надень на меня колокольчик, я в следующий раз тоже с блохами вернусь. Дрессированными. У тебя на бороде им, наверное, очень хорошо придется, — сразу же выдала она.

— А это идея. Колокольчик, — пояснил я, скрывая улыбку.

Обработал ее раны перекисью и подул немного, когда она зашипела.

— Кобра дикая. Даже шипите одинаково, — прокомментировал я.

— А я все вспомнить не могу, кого ты мне напоминаешь! Барашка одного, папа возил посмотреть. Кудрявый, бородатый. У него еще нос был в форме сердечка.

— Вкусного, надеюсь, — уточнил я.

Эмилия возмущенно охнула, когда я открыл зеленку.

— Зубами надо было, — мстительно подсказала она.

— Я щас закрою, можешь и зубами открыть. Хочешь?

Она снова задиристо посмотрела мне в глаза и перешла на испанский. Тот, который испанский матерный. Я столько нового о себе за минуту узнал, макая ватную палочку в зеленку, что даже впечатлился. А потом ответил ей на чистом испанском:

— Кто тебя так ругаться научил, красавица?

Красавица замерла и неверяще посмотрела на меня. Я подмигнул ей и стал мазать рану зеленкой. Но ее болячки были слишком большие, и палочкой я мог час линии рисовать, поэтому продолжил на испанском:

— Подержи.

Она ошалело взяла палочку, а я вытащил кусочек ваты, обмакнул ее зеленкой и стал рисовать у нее на плече солнышки и кривых зайчиков.

Пальцы все измазал, но это меня волновало в последнюю очередь.

— Ты откуда испанский знаешь?

— Коровы молоко не дают, если им Сервантеса в оригинале не читать. Они у нас знаешь какие интеллигентные? К прекрасному приучены. Музыка только классическая, литература только испанская.

— А барашки? — улыбнулась она.

— Эти больше французов любят. Даже блеют на французском. Один осел под шансон траву ест. Тот, который на тебя похож.

Я снова спрятал улыбку и вернулся к своему занятию.

И увлекся, забыв, где я и с кем. Хорошо так стало с ней. Я забыл, что злился, все забыл и не почувствовал неладного.

И когда она прикоснулась к моей щеке, не подумал ничего плохого.

Млел я просто. Дурак, конечно, так залипать на женщине, которая не может быть моей, но так вышло. Мозги с ней отключались.

Не слышал я и смешка Хасана, который не вмешивался. Брат нашел где-то травинку, сел на пень и смотрел в небо.

— Тату никогда не хотела? — дорисовывая последний цветочек, с улыбкой уточнил я.

Эмилия спрятала кончик языка, который до этого высунула в задумчивости, и шкодливо уточнила:

— А ты?

— Никогда. Эмилия, ты понимаешь, что поступила безрассудно, когда угнала машину, не умея водить?

— Камал, понимаешь в чем дело, — загадочно ответила она, — я замуж за вашего Аслана не хочу и не пойду. Поэтому предупреждаю сразу: я сделаю все, чтобы этого не случилось. И если для этого надо научиться водить машину, просто наблюдая за тобой, — я это сделаю.

И посмотрела мне в глаза. Прямо. Уверенно. Смело так.

Теперь понятно, почему она молчала. Эмилия училась водить! Наблюдая за мной, ага… Сколько же в тебе сюрпризов спрятано, девочка?

— Уважаю, — согласился я, сглатывая. — Ты достойный противник, Эмилия.

— Спасибо, Камал, — ответила она и вдруг засмеялась.

Заливисто так, громко.

А Хасан жестом попросил меня посмотреть в зеркало. Я и посмотрел.

Аллах, ну почему меня кроет именно от нее? Эмилия хуже обезьянки с гранатой. У той хотя бы можно оружие забрать, а Лия сама оружие массового поражения.

Смотрел на смешную рожицу, которую Эмилия зеленкой нарисовала на моей щеке,