Измена. Право на любовь - Катя Лебедева

class="p1">Вот почему он отказался лететь со мной. Не потому, что ему было больно со мной попрощаться на перроне, а потому, что он знал, что успеет прилететь раньше меня и встретить здесь, а если бы мы полетели вместе, то ничего бы этого не получилось.

Не было бы этой двухдневной паузы, когда я сходила с ума и понимала, что мне без него плохо, что я не справлюсь без него, что каждый день будет похож на день сурка и другого мужчину я все равно рядом с собой не вижу, потому что любовь она дается один раз и на всю жизнь, а у нас была именно любовь.

Он специально все это сделал, он дал мне ту самую паузу.

— Что ты здесь делаешь? — когда застываем, разделенные букетом между нами, спрашиваю у него.

— Неужели ты думала, что я тебя отпущу? Это не командировка, это приговор, а я с ним не согласен. Сонь, мы любим друг друга, нам плохо друг без друга, — хочу возмутиться, сказать, что это не так, но он поднимает руку, — и давай сейчас честно и откровенно друг с другом поговорим. Мы оба любим друг друга, оба.

Хотела бы поспорить, но не могу.

— Да я подлец, мерзавец, скотина, но я обещаю, что это был единственный раз. Единственный. Дальше мы начнем все с чистого листа, и доживем с тобой до алмазной свадьбы, а если повезет, то и дольше.

До чего же сладко все это звучит, и я согу, если скажу, что не хотела этого, что не мечтала об этом.

— Я люблю тебя. Умираю без тебя, дышать не могу без тебя, потому что ты своей улыбкой заставляешь мое сердце биться. Правда, Сонь, пора все это заканчивать. Давай перевернем эту страницу, и напишем нашу жизнь заново.

— Ты, ты невыносим, Макс, но я тебя люблю, — говорю это и сама, делаю этот последний шаг и обнимаю его, прижимаюсь к груди, и он обнимает в ответ.

Мы стоим два счастливых взрослых идиота на перроне вокзала. Поезда кого-то разводят, кого-то сводят, а мы наконец-то поняли, что друг без друга не сможем.

Вернее, я поняла, когда увидела его здесь.

Даже если я и ошибусь. То точно не буду жалеть.

Эпилог

Соня

— Сейчас, Артем, сейчас мой хороший, — говорю сыну, который капризничает.

Я не так давно родила, но в то же время сегодня шестнадцатая годовщина, хотя для нас она первая после обнуления, и я не пожалела за это время о своем решении остаться с Максимом.

Мы действительно словно начали все заново, а самое главное, мы начали учиться, слушать и слышать потребности друг друга, те, о которых раньше не задумывались, те, которые игнорировали и жизнь действительно заиграла новыми красками. Мы действительно обнулились.

Кстати, к моему удивлению, Решетов отдал контракт Максу, и решающим стало то, что он увидел в Максе человека, который не разменивается, и даже если совершает роковую ошибку, возвращается обратно, и уже не сходит с нее.

Правда самого Решетова жалко. У него идеальный брак, но вот сын, увы, совершил ту же ошибку, что и Макс. Это сильно мужчину подкосило. Он даже сказал, что это похоже хворь этого поколения, неумение хранить верность.

— Сейчас, минутку, маленький, — сын начинает настойчиво плакать, а я понимаю, что ничего не понимаю.

Колик нет, подгузник сухой, кушать мы покушали буквально полчаса назад, и почему он устроил мне истерику, я не знаю. Взяв с собой радионяню, спешно иду в кабинет мужа, ведь там у нас склад детских игрушек для разных возрастов. Не знаю почему, но я, как сумасшедшая после выписки из роддома скупила все, что только мне понравилось в детском магазине.

— Да где же она, где? — перебирая коробки с игрушками, тихо скулю, потому что, помню, где-то здесь есть интересная погремушка. Я могла бы ею воспользоваться, но не нахожу. — Так, посмотрим здесь, — совершаю последнюю отчаянную попытку и подхожу к столу мужа, вдруг он что-то убрал к себе в ящики.

Начинаю выдвигать один, другой, третий и в четвертом вижу бархатную коробочку. Сердце предательски екает. Беру ее словно ядовитую змею. Что в ней, что? Макс уже утром подарил свой подарок, и дурацкую хрустальную розу, которую мы поставили в букет.

Открываю коробку и вижу в ней серьги. Я даже узнаю руку этого ювелира. Но когда он успел, а главное зачем? Мы ведь не обсуждали это уже больше полутора лет. Я даже и забыла о том, что хотела украшение от него.

— Я уже и забыл, что они там, — у двери раздается голос мужа, и я роняю коробку от страха.

— Я погремушку искала. Макс, что это и… — и вот на этом и, я зависаю, вспоминаю, с чего все началось: звонок Тони, он в ювелирке, и в голове проносится странная догадка, но озвучить ее я не успеваю.

— Я хотел их подарить тебе на прошлую годовщину. Забирал их как раз ровно год назад. Ну, если учесть, что они стали тем самым началом наших проблем, закинул их подальше и даже не открывал.

— Макс, я такая дура, такая дура, — подняв коробку с пола ставлю ее на стол, подхожу к мужу и крепко обнимаю его. — Прости меня. Я тогда думала, что ты для нее купил что-то.

— Давай не будем о грустном. Сегодня наш день, я послал всех к черту и вернулся домой не для того, чтобы вспоминать плохое, а для того, чтобы радоваться жизни.

— Угу, согласна, а серьги потрясающие, спасибо.

— Ну так все для любимой женщины, — и щелкает меня по носу. — Какую погремушку искала? Пойдем, пока Артем не устроил нам еще большую истерику.

— Ту, в форме акуленка, помнишь? Не могу ее найти, — пристроившись под его бок, отвечаю, и он ведет меня в детскую и достает ее из нижнего ящика.

Я смеюсь с этого, потому что где-где, а там я не искала ее, потому что помнила, что сама не выкладывала.

— Но откуда она здесь?

— Я ее доставал неделю назад. Она ему понравилась, но на один раз, — за ненадобностью закинул подальше, ведь у него любимых погремушек не счесть.

— Макс, ты лучший. Люблю тебя, — говорю ему, обнимая за шею и целую.

— Я тебя сильнее, — отвечает, прервав поцелуй, и в этот момент Артем решает напомнить нам, что вообще-то, виновник торжества он, и все внимание должно быть его.

Три года спустя

Макс

Не могу до сих пор поверить, что прошло уже четыре