Измена. Право на любовь - Катя Лебедева

— Я сам привел нас к тому, что произошло. Запер тебя, ограничивал, создал хорошую жизнь и каждый раз, когда ты хотела выйти из этой зоны комфорта, чем-то заниматься я убеждал тебя, что это не нужно. И тот единственный раз, когда я позволил тебе хоть что-то новое внести в свою жизнь, совершил, как мне казалось, ошибку.

Ошибка, что позволил мне раз в неделю заниматься с детьми? Я же не с мужиками обжималась, это всего лишь дети.

— Да, я тебе все это позволил, но у тебя появились интересы, я стал делить тебя с кем-то. Мне не нравилось, что твое внимание забирают другие люди, и нет, это была не ревность, скорее собственнические замашки. Мне хотелось, чтобы ты улыбалась только для меня, смеялась только со мной, чтобы все было как раньше, но каждый день это все меня доводило, и я сорвался. Сорвался, и ненавижу себя за это.

Не могу это слушать. Ситуация напоминает страшный сюр, но я не чувствую в нем фальши, и это угнетает.

— Когда все произошло. Я понял, какая я скотина. Но уже было поздно что-то менять. Поздно, Сонь, — и снова пауза.

Он подходит к окну, смотрит не на меня, а вдаль, куда не знаю. Может, оно и к лучшему, потому что я могу стереть слезы со щек.

— Потом, скрывал от тебя правду, а когда ты узнал, вел себя как самая настоящая скотина, потому что не хотел признавать, я во всем виноват. Вся проблема была во мне. Ты пыталась достучаться, объяснить мне все, а я продолжал вести себя как законченный эгоист. И делал тебе все больнее, пока мы не оказались в этой самой точке.

И тут он резко поворачивается.

— Но я знаю одно, Сонь. Я виноват и хочу все исправить, верю, что могу это сделать. Точно знаю, что у меня это получится. Но ты должна позволить мне это. Дай мне последний шанс, прошу тебя.

— Что будет, если я скажу, нет?

Глава 37

Соня

— Софочка, присядьте, — говорит мне Люция Леонидовна, когда я забираю у нее документы перед командировкой.

Да, я все же решила уехать, и от этого больно, гадко, не по себе. Уже практически месяц прошел с того дня, как Максим все узнал, и я оказалась в больнице.

Да, за это время выяснилось, что на самом деле то кольцо было подделкой, искусственный копией, которую сделала Регина. Он даже нашел того мужика, который был на фото. Он действительно был сильно похож на мужа, немного загримировали и из далека было не отличить, тем более прямо полного лица не было видно.

В тот момент, когда Степанцова боролась за жизнь нашего малыша, он боролся за нашу семью. Муж нашел свою любовницу, отправил ее в полицию. Как выяснилось, девушка сделала аборт и в порыве отчаяния сказала, что на самом деле была беременна не от него и поняв, что не получится пристроить детей в обеспеченные руки, решила от них избавиться, ведь ей они не нужны от какого-то нищеброда.

Его откровение насчет того, что у него было чувство вины, что просто бежал от правды, оно было ценно, но все это время я каждый день думаю об этом и не знаю, как нам с этим справиться, ведь это какой-то кошмар, это невозможно принять, понять и простить.

Да, каждый день Макс возвращает нас в прошлое, ухаживает, заботится, окружает диким вниманием меня. Вижу, как он работает над собой, и, увы, с каждым днем он становится все более идеальным мужем. Он пытается так загладить передо мной вину за то, что натворил, и меня это злит. Вот ужасно раздражает.

Такого идеального сложно ненавидеть. На такого сложно обижаться. Ведь на самом деле, измена — это страшно, да только страшнее было бы, если бы у него любовница была на постоянной основе, а он сорвался один раз и искренне об этом жалеет, понимает свою ошибку и старается ее исправить.

А люди, которые умеют признавать и исправлять свои ошибки, очень сильные, заслуживают уважения, и не давать второг шанса таким кажется жестоким, неправильным.

А я ему его не даю, не даю ни ему, ни нам.

Мне страшно, что это может повториться, но этот страх нас убивает. Максим хочет показать мне, что нашу семью еще можно спасти. Он делает это мягко, ненавязчиво, но мне все равно очень тяжело позволить себе снова быть счастливой, ведь падать, оказывается, так больно, и этот мой страх, он самая большая ошибка в нашей жизни.

— Люция Леонидовна, у вас что-то срочное? Простите, но я действительно спешу. Поезд завтра утром, а у меня еще чемоданы не собраны, не хотелось бы в последний момент все собирать.

— Софочка, дорогая моя, у вас все хорошо? Такое чувство, как будто вы от чего-то бежите. Я не вижу в ваших глазах азарта и желания ехать. Вы словно совершаете побег, — в точку, как она сейчас в точку все это сказала. Я действительно бегу, у меня побег, но ей об этом точно знать необязательно.

— Все в порядке. Я очень рада тому, что еду в эту командировку. Она мне очень нужна. Новые люди, новые впечатления, встряска, я застоялась, Люция Леонидовна, не обращайте внимания. Это просто шок и неверие, что все происходит взаправду.

Я ей не лгу, да, может быть, недоговариваю, немного искажаю, но не вру. Поездка действительно шаг к чему-то новому.

Но в то же время я действительно бегу и от помощи мужа, и от его заботы, и от его романтики.

Этот месяц просто стал для меня невыносимым, ужасным, тяжелым. Мне сложно, очень сложно сейчас. Потому что, кажется, с каждым днем я все ближе к тому, чтобы плюнуть на все и просто жить, жить, не оглядываясь на прошлое, и позволить времени все расставить на свои места.

А эта поездка, она словно резкий рывок, ведущий к разрушению семьи. Я словно хочу чужими руками сделать и себе, и мужу больно, хотя на самом деле, наверное, это больно и не нужно.

— Точно? Я просто чувствую себя довольно неуютно. У вас с мужем новый этап в отношениях, новый виток романтики, и тут эта командировка резко все прекратит. Я точно не разрушу вашу семью, отправляя тебя в столицу на целый месяц? Может быть все же стоит