Ошибка профессора - Сандра Бушар

Не ожидая от себя подобного, я бросилась в уборную. Весь завтрак и обед оказался в сливе. Затем, приведя себя в порядок, я просто вернулась в свою «любимую» общагу. Холодную, пустую, где него Его. Плача безмолвно в подушку, я еще не знала, что утром жизнь кардинально изменится, и вернуться обратно, в тишину и покой, будет уже невозможно.

****

Около семи меня разбудила жажда. Выбравшись из постели, я обнаружила, что в холодильнике нет молока, а на полке закончились и кофе, и чай. Натянув теплый костюм, я без задней мысли вышла в коридор. С этого момента началось что-то странное… Абсолютно каждый, кто встречался мне на пути, застывал с каменным лицом и никак не реагировал на приветствие.

– Доброе утро, Марья Семеновна! – как можно дружелюбнее поздоровалась я с комендантом. Ноль по фазе. Только этот странный взгляд… Как у всех.

В магазине на меня уже не пялились. Но вот с кассиршей возникли проблемы.

– Касса работает? Могу расплатиться? – я улыбнулась, пытаясь произвести хорошее впечатление и не показаться грубой.

Девушка нехотя оторвалась от телефона и мазнула по мне равнодушным взглядом. Затем снова посмотрела, но уже более заинтересованно. На губах ее появилась ехидная ухмылочка:

– А презервативы возьмете?

– Эм… – я не на шутку растерялась. – Зачем?

– По скидке, – та заговорщицки подсунула мне стенд с защитой. – Вам какие: побольше или поменьше? Можете поделиться, я никому не расскажу.

Проигнорировав странный интерес кассирши, я вышла на улицу. Именно в этот момент зазвонил телефон. Балансируя с бутылочками в руках, я все же сумела ответить:

– Алло?

– Диана Василькова? – звонкий молодой голос по ту сторону трубки дружелюбным не был. – Я главный по планированию всех мероприятий нашего университета. Так вот, с сегодняшнего дня вы нигде не задействованы.

Я замерла в недоумении:

– Можно спросить, почему?

Гудки стали ответом.

Присев на лавочку, я ощутила нарастающую тревогу. Вокруг было тихо, даже птицы не пели. Словно перед бурей!

«Мы всегда знали, что наша дочь шалашовка подзаборная, а теперь все в курсе!», – пришло от мамы. Они и раньше меня особо не жаловали… Но почему решили «признаться в любви» именно сейчас? И что значит «теперь все в курсе»?!

Я дрожащими пальцами вошла в социальную сеть, собираясь прочесть в чате новости нашего вуза. Но, вот это новость, меня оттуда удалили! Я даже не знала, что так можно!

Снова зазвонил телефон. Незнакомый номер. Я с опаской поднесла гаджет к уху, затаила дыхание и перепугано шепнула:

– Алло?

– Диана Василькова? Могу я попросить вас к себе на прием. Срочно, милочка, – это был старик. Деланно вежливый, но едва ли не икал от злости и часто дышал.

– А кто это, простите? – я даже не злилась от такой наглости. Просто сильно паниковала. Что-то явно было не так!

– Ректор вуза! В котором ты, прости господи, еще учишься! – проорал тот и прежде, чем бросить трубку, рявкнул: – БЫСТРО!

Я вызвала такси. От нетерпения трясло. В страшном наряде, не причесанная, с молоком, кофе и чаем под мышкой бежала по коридорам вуза. Радовалась, что воскресенье и на лестницах нет студентов. Но боялась, чего это вдруг ректор вышел на работу в свой выходной? Откуда у него мой номер?

– Василькова? Наконец-то! – чуть ли не с порога в меня вцепилась секретарша. Ей будто дали задачу привести меня живой на растерзание. – Бегом-бегом! Петр Семенович рвет и мечет!

– А почему? Что произошло? – отвечать мне никто не собирался. Я будто должна была знать обо всем сама. Меня просто затолкали в кабинет. И дверь закрыли… На замок. Зачем? Чтобы не сбегала? А зачем мне бежать?

В огромном просторном, но немного совдеповском кабинете во главе широкого резного стола восседал крупный дед в черном деловом костюме. Наш ректор Петр Семенович Игнатьев. Его лицо было красноречивей слов. Я сразу поняла, что он не прочь покидать в меня дротики.

– Присаживайся, главная героиня первой полосы! – он театрально махнул рукой на одно из двух мест перед собой.

Я сразу обратила внимание, что стулья были с карикатурно высокой спинкой, но лишь подойдя в плотную заметила, что один их них занят…. Шлефовым!

– А вы тут как? – тихо шепнула, но Вадим Геннадьевич на меня даже не посмотрел. Он был холоден, как никогда. Буквально возвел между нами стену изо льда.

– Я всегда мечтал, чтобы о нашем именитом университете заговорили из каждого угла! Хотел привлечь инвестирование и больше льготных мест. Как говорится, нужно правильнее формулировать желания! – громогласно начал ректор, переводя взгляд с меня на Шлефова. – С понедельника у нас будут все проверки, какие только можно! Грядет сокращение штата! Мы теперь будем жить под огромной лупой! Доигрались, молодежь?

Какая-то часть меня начинала понимать, но все равно отказывалась верить в происходящее. Провалившись в стул, я мертво шепнула:

– Вы объясните мне, что происходит?!

Игнатьев кинул в меня известной газетой. Большая часть населения страны предпочитала изучать ее каждое утро в электронном виде, но наш ректор был приверженцем классики.

Дрожащими пальцами я развернула сложенную вдвое бумагу и обомлела от первой кричащей страницы. А на ней были скрытые кадры нас с Вадимом Геннадьевичем. Где-то мы целовались в машине, где-то обнимались на улице. Кто-то даже сделал кадр в том самом клубе! Но самый ужас оказался в конце – дик-пик профессора. Заблюренный, к счастью. Но не думаю, что Шлефову от этого было легче.

– Читай вслух! – приказал ректор так грубо и настойчиво, что я не смела ослушаться.

Набрав побольше кислорода, я приготовилась краснеть:

– «Как в именитом вузе зарабатывают хорошие оценки? На этот вопрос ответит профессор Шлефов. Который, к слову, метит на место ректора! Он как никто знает, что лучше всего знания усваиваются через натуру!».

Дальше читать я просто не смогла, а лишь пробежалась глазами. Вадима Геннадьевича выставляли злостным маньяком, который якобы склонял девочек к сексу за успеваемость. Меня же показали в роли подстилки. Мол, тупая, как пробка. Три года плохо училась. А потом начала крутить шашни с правильным «папиком», и все пошло на лад.

Самое страшное оказалось даже не то, что кто-то следил за нами и фотографировал из-за угла, а то, что кто-то слил нашу с мужчиной переписку… Она была шуточная, игривая. Что-то вроде постельной игры. Но автор статьи считал иначе.

«Ты сегодня пришла в экстремально короткой юбке, плохая девочка! Всю пару я думал о том, как ты отсасываешь мне под столом!», – писал профессор.

«Готова сделать это прямо сейчас, если